Клуб читателей
Гордон
 

Дмитрий Гордон в интервью Виталию Портникову: Это какими же сволочами надо быть, чтобы счета за границей иметь и говорить, как на Западе плохо, а в России хорошо!

Сейчас уже непонятно, кто главный враг Украины – Россия или сами украинцы, заявил журналист, телеведущий, депутат Киевсовета Дмитрий Гордон в интервью "Радио Свобода". Он рассказал ведущему программы "Дороги к свободе" Виталию Портникову о своем отношении к российским артистам, которые активно поддержали захватническую политику Кремля в Украине, о том, как сходили с ума сотрудники КГБ, читавшие в архивах документы репрессированных, и почему стоит позвать для управления государством украинцев из диаспоры.

Дмитрий Гордон: Между Россией и Украиной произошла страшная беда. Я не готов прощать таких, как Валерия, Пригожин, Расторгуев или Газманов. Я их видеть не могу
Дмитрий Гордон: Между Россией и Украиной произошла страшная беда. Я не готов прощать таких, как Валерия, Пригожин, Расторгуев или Газманов. Я их видеть не могу 
Скриншот: Радио Свобода / YouTube

"ПОСЛЕ ИНТЕРВЬЮ "ГОРДОНУ" ЛИЧНО У МЕНЯ ИЗ ДУШИ ГАФТ УШЕЛ, ЕГО БОЛЬШЕ НЕТ, ОСТАЛОСЬ ПУСТОЕ МЕСТО"

– Украинское общество и постсоветская российская культура – как сегодня соотносятся эти понятия? Что останется, а что уйдет и сохранится ли обида на многих былых кумиров, которые не­ожиданно для украинских граждан поддержали официальную линию своего руководства? Я именно с вами хотел по­говорить об этом, ведь все эти годы вы были настоящим послом бывшей советской культуры здесь, в Украине, – мне кажется, в России такого человека нет. Вы провели невероятное количество бесед с кумирами наших родителей и нашего детства, множество концертов, телевизионных программ. Я очень хорошо помню, что когда жил в Москве и приезжал сюда, видел на телеэкране россиян, которых никогда на российских экранах не видел. Очень многие из них, которые, наверное, были вашими не только кумирами, но и друзьями, и многие остаются друзьями, оказались политически чуждыми – как с этим смириться?

 – Это большая трагедия – и их, и наша. Тех, кто явно и ярко выступил против Украины, я бы разделил на три категории. Первая – это деятели типа Табакова, Захарова, то есть люди зависимые. Табаков руководит МХТ и очень не хочет потерять это место, и где-то по-человечески я его понимаю, потому что он явно пересидел и по российскому законодательству его могут хоть сегодня легко оттуда убрать.

Он цепляется за эту соломинку, подписывает все, что скажут, все, "чего изволите", и я даже не хочу его за это осуждать. Мы с Шендеровичем обсуждали этот момент – именно Табакова. Шендерович – ученик Табакова, он его по-прежнему любит, и мы находим ему хоть какое-то оправдание. Гафт же такого за это время наговорил, в том числе в интервью "ГОРДОНу", что просто стыдно, горько, обидно за него. Лично у меня из души Гафт ушел, его больше нет, осталось пустое место. Это были любимые роли – целая эпоха, но все, выжженное поле осталось, так что первая категория – люди зависимые, которые все в России имеют и боятся это потерять, и оставим их в покое. 

Вторая категория – люди, которых я называю дураками: зомбированные, одурманенные российской пропагандой, просто не понимающие, что такое генетическое рабское сознание миллионов россиян, что такое 1937 год и что этот 1937 год живет в них до сих пор. Путин для них – идол, их бог. Многие мои друзья, которых я знаю 20-25 лет, часто бывавшие у меня дома, а я – у них, выдающиеся деятели культуры – говорят вещи, которые просто на уши не натянешь. Я понимаю, что кроме внутреннего рабства это еще великодержавный шовинизм. У Ленина, если помните, была статья, посвященная русскому великодержавному шовинизму, – вот это в них поднялось. Они, видно, и раньше считали, что Украина – младший брат, а Россия – великая... Это люди, на которых держится режим, их даже уговаривать ни на что не надо – они сами подписывают письма, они готовы голосовать, они обожают силу власти и власть силы: это для меня большая трагедия и горькое разочарование. 

Третья категория – люди убежденные, идейные, такие, как Иосиф Давыдович Кобзон, например, человек, которого я считаю своим близким другом, с которым мы для программы "В гостях у Дмитрия Гордона" записали не одно интервью. Скажу честно: Иосиф Давыдович такого наговорил и наделал, что это тоже в голове не укладывается, но мама с папой с детства учили меня никогда не предавать друзей. Для меня он остался великим человеком своей эпохи, который помог огромному количеству людей, человеком смелым, который первым выступал на Даманском острове в разгар военного конфликта с китайцами, первым из артистов приехал в Афганистан и в Чернобыль, первым пошел в "Норд-Ост" и вывел оттуда удерживаемых террористами заложников. 

"КОБЗОН ИСКРЕННЕ ВЕРИТ, ЧТО В КИЕВЕ ПРОИСХОДЯТ БАНДЕРОВСКИЕ ШАБАШИ"

– Я много разговаривал с Иосифом Давыдовичем после Майдана – это были разговоры, непростые и для меня, и для него. С моей стороны была попытка переубедить его, донести правду. Он не принял мою правду, я не принял его правду – мы остались на своих позициях. Он считает, что меня зомбировали, я считаю, что его. Он искренне верит в то, что в Киеве происходят бандеровские шабаши и националисты ходят по улицам строем, что в Украине идет гражданская война, а в Донецкой и Луганской областях нет российских войск, но я не могу его за это осуждать – нельзя осуждать человека за его убеждения и за искренность. 

Я для себя решил: он имеет право на ошибки и заблуждения. Он пожилой, больной человек, 10 лет сражается с онкологическим заболеванием – думаю, все это могло сказаться на его мировосприятии, но моя любовь к нему и дружба с ним не ушла. Меня сейчас могут забросать камнями, но я такой: если дружу – то дружу, если не дружу – то не дружу, у меня есть принципы, от которых я не могу отказаться. 

– Тут дело не в камнях – есть личное отношение и есть общественное. Ваши личные отношения понятны, но тут дело именно в общественных взаимоотношениях. Помните, как было в Норвегии с Кнутом Гамсуном? Это была фигура, которая по масштабу, пожалуй, несравнима с Кобзоном, но и Гамсун искренне верил в то, что он делал и говорил, ведь его некролог Гитлеру был написан тогда, когда это уже был ноль конъюнктуры, – это была его вера. Нельзя сказать, что он был национал-социалистом, но он верил в Гитлера, и норвежцы долгие десятилетия не могли ему этого простить. Он остается, пожалуй, самым крупным писателем за всю историю страны, и норвежцы говорят, что без Гамсуна нет Норвегии, а с Гамсуном нет норвежской чести.

Это очень похожая ситуация. Кобзон ведь не из России, он отсюда – вот в чем дело, это же другая история, чем с Табаковым. Табаков – русский артист из Саратова, а Кобзон по сути своей – украинский певец из Донецка. Помните его диски с Таисией Повалий? По-украински лучше он поет, чем многие другие мастера эстрады. 

– Я вам скажу больше – эти диски придумал и продюсировал я. Это была моя идея, чтобы Кобзон и Повалий спели на украинском языке лучшие украинские песни, я даже репертуар им подбирал. Они писали альбом на моих глазах, он замечательный получился. 

То, что произошло между Россией и Украиной, – страшная беда, и память об этом очень нескоро сотрется. Я не готов прощать тех конъюнктурных российских актеров, которые бегут впереди паровоза, – таких, как Валерия, Расторгуев или Газманов, я видеть их не могу, и когда я вижу их лица по телевизору, переключаюсь на другой канал. 

"В ДЕЛЕ КГБ ОБЫЧНО ПЯТЬ СТРАНИЧЕК: ПЕРВАЯ – ДОНОС, ПЯТАЯ – СПРАВОЧКА О РАССТРЕЛЕ"

– Вы знаете, что у меня сегодня в душе? Бывший первый председатель КГБ УССР, председатель СБУ, экс-премьер-министр и экс-министр обороны Украины Евгений Марчук, с которым мы сделали большое интервью, рассказал мне: когда началась перестройка и реабилитация пострадавших, расстрелянных, замученных во время репрессий 1937 года людей, он был председателем комиссии по Украине, и когда они "нырнули" в эти дела, которых оказались миллионы, поняли, что сил их не хватит. 

Привлекли всех, кого могли, даже курсантов Высшей школы КГБ, и, увидев все это, люди на глазах буквально сходили с ума, потому что это был ад. Я решил, коль уж открыли архивы, посмотреть эти дела, и попросил руководителя центрального архива СБУ подготовить мне 50 дел расстрелянных, замученных киевлян. Он это сделал, спасибо ему большое. Я провел в архиве несколько часов и многое понял. Я и раньше знал обо всем этом, читал и Шаламова, и Солженицына, брал интервью у многих людей, которые сами сидели, либо их родители сидели или были расстреляны, но то, что своими глазами увидел... 

В деле обычно пять страничек: первая – донос, вторая – первый допрос, где подследственный все отрицает, третья – второй допрос, где он все подтверждает и называет, кто его вовлек в "террористическую организацию", кто с ним там находился, четвертая – "расстрельный" приговор суда, и пятая – справочка о расстреле. Как правило, если суд был утром, расстреливали вечером, а если судили вечером, расстреливали на следующее утро. 

Я пришел к горькому выводу, что в сознании большинства людей не изменилось почти ничего, и если сегодня в России, да и в Украине, создастся соответствующая ситуация, все повторится.

– Вы имеете в виду первую страничку?

– Я имею в виду первую, вторую, третью, четвертую и пятую – все странички: все очень живо. Крепостное право не прошло даром – для России в первую очередь, для Украины – во вторую. Люди в большинстве своем остались рабами, они хотят царя себе на голову, хотят жить по законам рабства, и пока я не знаю, как их изменить. 

Скажу еще одну, наверное, жуткую вещь. У меня было три избирательных кампании, и в это время я никогда не сидел дома на печи – общался с избирателями во дворах, там огромное количество людей собиралось. Я еще книжки подписывал, очереди по 200-300 человек выстраивались. Интеллектуальный уровень, глубинный потенциал наших людей, к сожалению, крайне низок, и если сегодня говорить о том, кто главный враг Украины, то я не знаю: это в первую очередь Россия или мы сами. Вчера еще я говорил – Россия. Сегодня — определить уже трудно. 

– Дмитрий, вы были на Майдане, в протест­ном движении участвовали...

– Был на обоих Майданах.

– Тем не менее, вы не видите цивилизационного разлома между страной, где были эти два Майдана, и страной, где их не было... 

– Я вижу, что Украина намного ближе к европейским ценностям, чем Россия, – это обусловлено и географией в том числе, ведь кто географически ближе к Западу, у того более прозападные настроения, но наши люди к ним еще не готовы. Почему у нас не идут реформы? Потому что в большинстве своем люди не хотят жить честно – хотят воровать, кромсать бюджет и так далее. 

– Вы имеете в виду верхнюю часть или всех?

– Евгений Евтушенко в 1990 году сказал мне поразительную вещь. Они с Виталием Коротичем были первыми демократически избранными народными депутатами СССР от Харькова, и вот он ехал по Москве в такси и страшно ругал власть: "Да когда они уже уйдут, когда перестанут нас мучить, когда это безобразие прекратится?". Пожилой таксист обернулся и сказал: "Евгений Александрович, а вам не кажется, что они – это мы?". Так вот, они – это мы, те, кого мы выбираем, – это мы, это мы такие! 

– Харьков в 1989 году действительно избрал Евгения Евтушенко и Виталия Коротича народными депутатами СССР, это был самый демократический выбор, который можно было сделать в Советском Союзе. Сегодня на прошедших выборах Харьков избрал Кернеса – что произошло с городом за два десятилетия?

– Город избрал человека, который действительно очень много делает для населения. Я неоднократно бывал в Харькове, и сейчас не о Кернесе, который открыто носит георгиевскую ленточку и призывает к братству с Россией, говорю, а о Кернесе-хозяйственнике.

– Сейчас он уже эту ленточку не носит или носит очень редко. 

– Может, на сердце носит. То, что Кернес сделал для своего города, впечатляет, и не признавать это может только слепой. В Харькове действительно прекрасные дороги (в Киеве таких нет), парки, лавочки, фонари, подсветка зданий – видно, что этим занимается человек, который в шесть утра объезжает весь город, и все это знают. Он реально занимается Харьковом, и горожане проголосовали за хозяйственника, хотя ни для кого не секрет, что пророссийские настроения там крайне популярны.

"ЭТО КАКИМИ СВОЛОЧАМИ НАДО БЫТЬ, ЧТОБЫ ИМЕТЬ ВСЕ ЗА ГРАНИЦЕЙ, И ГОВОРИТЬ, КАК ТАМ ПЛОХО, А В РОССИИ ХОРОШО!"

 – Когда-то Юрий Лужков тоже сказал, что на хозяйственной платформе находится, а из этой фразы вырос огромный политический клан. Кстати, мэр Москвы, который тут тоже всем нравился и был таким крупным хозяйственником, всегда повторял, что Крым должен быть российским.

– С такими деньгами, которые имела Москва, не быть хозяйственником может, наверное, только ленивый. Что же касается Крыма, и в частности Севастополя, то Лужков – настоящий российский шовинист, националист: как и подавляющее большинство его коллег – для нас это уже не новость. В 1999 году человек номер два в советской иерархии при Горбачеве Егор Лигачев сказал мне парадоксальную фразу: "Россия сегодня производит в целом ноль целых сколько-то десятых мирового валового продукта. Какая великая страна? Она просто большая". В России люди не понимают своего места в этом огромном мире, им кажется, что эти просторы, леса, поля, горы, степи и тайга дают величие, но величие дает совсем другое – интеллект, возможность произвести что-то, на интеллект помноженное, а не запасы нефти и газа, которые не бесконечны.

И знаете, что больше всего по-человечески меня возмущает? Что все эти носители русской национальной идеи соловьем заливаются, какая Россия великая, могущественная и так далее, а дети их учатся за границей, счета и недвижимость у них за границей. Это какими сволочами надо быть, чтобы иметь все там, и говорить, как на Западе плохо, а в России хорошо! Почему же россияне в Америку так хотят? 630 тысяч россиян за последний год заявки на "грин-карты" подали. Почему же американцы в Россию не рвутся?

– Мне кажется, это обычное сознание колониалистов – так осваивали Африку десятилетиями, столетиями: зарабатывали здесь, а жили там...

– С 1917 года сколько миллионов людей из тех, кого не добили, оставили эту территорию...

– И нашу территорию тоже, это надо признать.

– Да, с территории Российской империи уехали и продолжают уезжать. И что же делать? Война и вся эта крымско-донбасская авантюра завершится, а глубокое недоверие между народами останется, тем не менее это соседние страны, и отчуждение, прежде всего культурное, цивилизационное, может оказаться более серьезным последствием происходящего, чем политические авантюры. 

Я не знаю, когда взаимная ненависть прекратится, ведь она сегодня и с одной, и с другой стороны разжигается. Я, кстати, многим своим российским друзьям, Иосифу Кобзону в том числе, говорю: послушайте, есть же в мире какие-то договоренности, законы какие-то, и они должны работать. Есть, например, договоренность о неприкосновенности границ. Почему же к нам приходят чужие войска и отнимают у нас часть территории? На каком основании? Потому что, отвечают мне собеседники, люди там хотят быть с Россией. Я парирую: во-первых, если хотят в Россию, пусть туда уезжают, а во-вторых, не исключено, что люди на Сахалине хотят быть с Японией, а в Карелии – с Финляндией, а в Калининграде – с Германией, и я не исключаю, что так оно и есть, но никто туда не приходит: ни Япония, ни Германия, ни Финляндия – свои же земли назад не забирают. 

Да, Крым был когда-то в составе России, но есть же международные договоры, и если ты сегодня не держишь слово здесь, то завтра получишь ответ. Я настолько уверен, что Россия получит ответ, что она исторически обречена на развал и прозябание в нищете, что переубедить меня в этом не сможет никто. 

Дело в том, что миром правит историческая закономерность, и это такая штука, от которой не отвертишься. Когда был и первый, и второй Майдан, все вокруг размышляли: победят те, победят эти, а я всегда говорил: ребята, Януковича не будет. Я это и нашим лидерам говорил – тем, кто сейчас лидеры, – и никто из них в это не верил. Яценюк говорил мне на Майдане: "Не надо раскачивать лодку, расшатывать ситуацию. Надо довести его ослабленным до 2015 года, потому что сейчас сам он не уйдет, так не бывает – это невозможно". Я на своем стоял: "Уйдет, его скоро не будет, еще несколько дней, вот-вот". Историческая закономерность висела над ним как дамоклов меч, о чем сам Янукович в силу своего слабого образования не подозревал.

"ПОЛИТИЧЕСКИЕ ЛИДЕРЫ НА МАЙДАНЕ НЕ ВЕРИЛИ, ЧТО ЯНУКОВИЧ УЙДЕТ. ТЯГНИБОК БОЯЛСЯ ОБ ЭТОМ ГОВОРИТЬ, ЯЦЕНЮК МАХАЛ РУКАМИ: "НЕ ДАЙ БОГ, А ЗАЧЕМ..."

– Я знаю еще одного человека, который думал, что Янукович уйдет за месяц-полтора.

– Это был Виталий Портников?

– Нет, это был Петр Порошенко. 

– Вполне допускаю. Сегодня историческая закономерность заключается в том, что Украина все равно будет европейской страной, никуда не денется, а Россия развалится и Крым вернется, потому что ослабленной России будет не до Крыма – лишь бы Московское царство удержать и награбленные деньги сохранить. Заботить их будет только одно – судьба собственных награбленных денег. Великодержавные интересы у многих скоро отпадут сами собой – когда надо спасаться, тут уже не до них. 

– Что тогда будет со всем тем, что вы так любили: с этой советской культурой, театром, эстрадой, со всеми этими людьми?  

– Что может быть с молодостью человека, который жил в определенное время и это любил? Ничего. Оно остается – это память, а с нашей памятью ничего не может произойти. И с нашей любовью. Человек в 18 лет любит одно, или одну, в 30 – другое, а в 48, как я, – третье или третью. Ничего с этим произойти не может, это уже история, это никуда не девается, остается с нами. Я, когда ездил в Москву, делал иногда по пять-шесть интервью за полтора дня, у меня все было расписано, но я уже два года не езжу в Москву.

– После Майдана? 

– После Майдана, конечно. Я не могу видеть многих людей, не могу разговаривать с ними, у меня появилось по отношению к ним чисто человеческое отвращение, но я ведь брал также интервью и у тех, кто был России и россиянам абсолютно чужд. У меня были в гостях Валерия Новодворская, Борис Немцов, Виктор Суворов, Владимир Буковский, Натан Щаранский, Борис Березовский, Любомир Гузар, Юрий Шухевич. 

Суть заключается в том, чтобы оставить память об эпохе в свидетельствах очевидцев, тех, кто эту эпоху создавал и сам стал этой эпохой, а это совершенно разные люди. Это были и такие столпы режима, как генерал армии Бобков, первый заместитель председателя КГБ СССР Андропова, и те, кто при нем сидел, такие, как Владимир Буковский, но это нормальная ситуация, потому что в спорах рождается истина. Люди, которые лет через 30 будут читать перевранные учебники истории, если захотят, могут обратиться к тому, что я сделал. Это уже в YouTube, в Go­ogle – около 600 интервью с выдающимися людьми современности, и там зафиксированы их глаза, мимика, жесты, улыбки, моменты, когда они хотят что-то скрыть. Вот документы – берите, смотрите, читайте, как я недавно эти пожелтевшие папки с доносами и допросами раскрывал – как приговор всей советской системе, как приговор рабскому сознанию россиян. 

Вот вам история женщины, которая жила в Киеве на улице Толстого, 25. Ее муж был сыном академика геологии, работал завкафедрой марксизма-ленинизма в Киевском госуниверситете. Она – член партии с 1919 года, и в 1956 году пишет письма всем членам Политбюро. От руки – каждому, и это все в деле. Она пишет: муж ей объяснил, что он, видимо, недостаточно отобразил роль Сталина в современной истории, его сняли с работы, он долго не мог никуда устроиться и устроился билетером в театр. В 1937 году к ним в дом пришли, мужа забрали, и все – его нет. Через какое-то время пришли из НКВД и к ней, провели обыск, забрали всю библиотеку. 

О судьбе мужа, пишет она, ничего не известно. Пока он, бедный, искал работу, у нее умерла девятимесячная дочка, остались две дочери. Вскоре ее сослали на русский Север. Она пишет: люди там не знали, что такое мыться в бане, мылись в печи – доисторический строй, и издевались над ней как могли. Она ведь жена врага народа, изменника Родины, репрессированная из Киева. За два с половиной года, которые она провела на русском Крайнем Севере, у нее умерли две дочери, детей вообще не осталось, началась цинга и выпали все зубы. 

Закончился срок ссылки, она приехала в Киев, паспорт ей не дали, нигде не прописывали. Поехала в Белую Церковь к родственникам, и тут начинается война. Она бежит куда глаза глядят, попадает в Чкаловск, проводит там несколько лет в жутком состоянии. Пишет: "Я перестала быть человеком". Она была прачкой, посудомойкой, чернорабочей. В 1956 году она обращается ко всем членам Политбюро: "Скажите, пожалуйста, где мой муж? Его забрали, 19 лет у меня нет от него вестей". Как явствует из материалов дела, муж был расстрелян через несколько дней. "Скажите, пожалуйста, могу ли я вернуться в Киев на Толстого, 25? Но если не туда, дайте мне комнату шесть метров в любом месте Киева, я хочу домой". И третья просьба: "Верните мне, пожалуйста, словарь Брокгауза и Ефрона, другие книги, которые у меня изъяли при обыске". 

За эти искалеченные судьбы, за этих людей, которых стреляли сотнями тысяч, за пренебрежение к человеческой личности, за то, что миллионы солдат гнали под немецкие пули с макетами винтовок,  за все это – приговор и Сталину, и этой проклятой системе. И тем россиянам, которые сегодня славят Путина, и тем, кто на нашу территорию пришел, и мерзавцам, которые их поддерживают, и предателям, которые до сих пор сидят на всех этажах нашей власти и все эти годы помогают России нас терзать. За все это – проклятье на их головы! 

– Проклятье проклятьем, а страну придется со всеми этими людьми строить, они никуда не деваются. 

– Всякую страну строит элита, и то, что у нас нет элиты, – наша беда. За рубежом украинцы пробиваются, в Канаде, черт побери, членами правительства становятся. 

"НУЖНО СДЕЛАТЬ ЗАРПЛАТУ МИНИСТРАМ 50 ТЫСЯЧ ДОЛЛАРОВ. КАЗНА НЕ ОБЕДНЕЕТ, А ОБОГАТИТСЯ, ПОТОМУ ЧТО ОНИ ВОРУЮТ НАМНОГО БОЛЬШЕ"

– А там совершенно другие социальные, политические и экономические условия, туда когда-то этих людей пригласили, дали им землю, возможность получить образование на родном языке, построили им церковь: все возможности дали.

– У меня надежды на наших людей мало. Если бы к нам из-за рубежа украинцы, русские, евреи, поляки приехали – патриоты Украины, которых с Украиной что-то связывает: корни, гены, что угодно, – если бы помогли нам построить страну... Ведь те, кто правит нами сегодня, это люди, которые еще недавно конспектировали Ленина, Маркса и Энгельса, у многих из тех, кто сегодня у власти, в голове большой непорядок. У меня есть ряд необходимых рецептов, и самый первый – дать чиновникам большие зарплаты.

– В обществе никто этого не хочет.

– Я хочу. Чтобы чиновники имели большие зарплаты, социальные пакеты. 

– Чтобы они взяток не брали?

– Конечно. И сказать: если ты, собака, возьмешь, будешь сидеть. Кто не услышит – показывать, как они сидят. Все в мире известно, не надо придумывать велосипед. Дайте им по 5-10 тысяч долларов, а министрам – по 50 тысяч долларов: казна не обеднеет, а обогатится, потому что воруют они намного больше. 

Нужно пойти на нормальные революционные шаги, ведь то, что дорожная полиция у нас приживается, это хороший знак, значит, можно. Я бы им еще зарплату поднял, они должны стимулы иметь. Государство не должно скупиться, чтобы люди чувствовали себя прекрасно, чтобы они понимали: общество их ценит, любит, уважает, а они, в свою очередь, финансово мотивированы. 

– Одни люди за распределение миллионов долларов отвечают, а другие, которые их фактически на должности избирают, радуются, что народные избранники малюсенькие зарплаты получают. Помните, какое удовольствие было, когда депутатам зарплату понизили? При этом многие депутаты ездят на роскошных автомобилях.

– Радуются дураки, а зачем на дураков нам равняться? Делает политику элита – как правило, это три процента. 

– Но они же на большинство равняются, на тех, кто избирает.

– При всем уважении к американцам, я не сказал бы, что американское большинство такое уж замечательное, но там элита очень четко построила систему взаимоотношений государства с обществом. Главные ценности – это человеческая жизнь, свобода выбора и уважение к личности. Помните, как наши родители жили? К 60 годам дадут квартиру – спасибо большое, а жить когда? А там – пожалуйста, под два или три процента молодая семья может брать кредит на квартиры, на машины, хотите дом – берите… А медицина? Те, кто лечились за рубежом, и те, кто лечились у нас, знают, о чем я говорю... 

Я когда-то сказал, что большинство наших министров здравоохранения надо расстрелять. Вы знаете, что происходит много лет? Геноцид собственного народа. Нас плохо лечат, мы едим жуткие продукты, 90 процентов лекарств – подделка. Хоть кто-то говорит об этом? Я об этом кричу! Мы лечимся лекарствами, которые не лечат, в лучшем случае мелом являются, а в худшем – неизвестно чем. Вещи – подделка, спиртное – подделка: это же невозможно! Я приехал сейчас из Лондона, в Duty Free туалетную воду и дезодорант купил – все нормально, а когда покупаю их тут, они не так пахнут. Почему так с нами, за что – свои же? Давайте систему наказаний введем, давайте наказывать и это показывать. Что сделал Саакашвили в Грузии? Он же показывал, как страдают те, кто делает плохо собственному народу. 

– Тем не менее подделки остались и там, нельзя сказать, что все полностью изменилось.

– Дороги – не подделка и больницы – не подделка, а еда там какая!

– На этом поставим точку. Спасибо. 

– Спасибо и вам.

ВИДЕО
Видео: Радио Свобода / YouTube
Если вы нашли ошибку в тексте, выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter

КОММЕНТАРИИ:

 
Уважаемые читатели! На нашем сайте запрещена нецензурная лексика, оскорбления, разжигание межнациональной и религиозной розни и призывы к насилию. Пожалуйста, не используйте caps lock. Комментарии, которые нарушают эти правила, мы будем удалять, а их авторам – закрывать доступ к обсуждению.
 
Осталось символов: 1000
МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ
12 января, 2016 08:17
 

 
 

Публикации

 
все публикации