Мировой порядок выглядит как фикция. Правила существуют, но действует только одно

Войти легко, выйти невозможно.

События последних лет вновь подтверждают истину, которую мировые лидеры предпочитают игнорировать до последнего: в войну войти легко, а выйти из нее почти невозможно. Цена ошибки здесь всегда запредельна, а расплата неизбежна. История XXI века уже дала два показательных примера: войну России против Украины и военную кампанию США и их союзников против Ирана, и в обоих случаях речь идет не просто о конфликтах, а о стратегических просчетах, за которые расплачиваются миллионы.

Несмотря на различие контекстов, в основе этих войн лежит одно и то же: самоуверенность, переоценка силы и сознательное игнорирование международного права.

Когда правила мешают, то их нарушают. Когда нет наказания, то это становится нормой.

С точки зрения международного права, обе эти войны являются его нарушением. Ни одна не получила санкции Совета Безопасности ООН. Но проблема глубже: сами архитекторы послевоенного миропорядка давно превратили его в инструмент избирательного применения. США и Россия, обладая правом вето, фактически поставили себя выше системы, которую формально обязаны защищать. Право, которое не действует против сильных, перестает быть правом, оно становится декорацией.

Это не отклонение от нормы, а наоборот, это и есть норма последних десятилетий. Холодная война показала, что международное право можно игнорировать без серьезных последствий. После распада СССР возникла иллюзия, что правила наконец начнут работать. Но этого не произошло. Россия унаследовала не только статус как провопреемник, но и политическую логику Советского Союза. США, в свою очередь, так и не отказались от практики силового давления, когда это отвечает их интересам. Сменились эпохи, но не изменилась логика силы.

Именно поэтому сегодняшний мировой порядок все чаще выглядит как фикция. Формально правила существуют, но фактически действует только одно – баланс силы. Мир больше не регулируется, он балансирует на грани.

Обе войны начинались с одной и той же иллюзии быстрой победы. Российская ставка на блицкриг в Украине провалилась, превратившись в затяжной, изматывающий конфликт. Пятый год войны, это уже не стратегия, а тупик, из которого нет выхода без потерь. Блицкриг – это всегда ставка на ошибку противника, но чаще он обнажает собственные ошибки.

США в конфликте с Ираном повторили ту же логику. Расчет на быстрый слом системы в Тегеране не оправдался. Режим в Тегеране устоял, ключевые военные возможности не уничтожены, стратегические цели не достигнуты. Более того, последствия оказались глобальными: блокировка Ормузского пролива ударила по мировой экономике, а рост цен на энергоносители стал прямым следствием политического решения. Современные войны почти никогда не остаются локальными, но их инициаторы продолжают вести себя так, будто это возможно.

Внутри стран цена этих решений начинает проявляться с неизбежной жесткостью. В России – это растущий разрыв между официальной картиной и реальностью. В США – это политическое давление, которое неизбежно усилится в условиях электорального цикла, и этого стоит ожидать во время промежуточных выборов в Конгресс США в ноябре этого года. Война может начинаться как внешняя операция, но заканчивается она всегда внутренним кризисом.

Даже союзники начинают реагировать. Политические поражения партнеров и рост недоверия показывают: избиратели все чаще оценивают не риторику, а последствия.

Поддержка заканчивается там, где начинаются издержки.

Особенно показателен пример Виктора Орбана в Венгрии: демонстративный визит вице-президента Джей Ди Вэнса в Венгрию накануне выборов должен был усилить его позиции, но в итоге сработал как политический антирейтинг на фоне жесткого неприятия войны против Ирана в Евросоюзе, так как Виктор Орбан оказался прочно ассоциирован с линией Дональда Трампа, и поддержка из Вашингтона превратилась для него из актива в токсичный фактор, ускоривший его поражение.

Особенно показательной стала реакция стран Ближнего Востока. Удары по Ирану и ответные действия Тегерана вызвали страх у стран региона. Встречи в Эр-Рияде и Исламабаде, где обсуждалась новая архитектура безопасности без оглядки на внешние гарантии, стали тревожным сигналом.

Когда союзники начинают искать защиту друг от друга – это означает, что прежняя система безопасности фактически рухнула.

И здесь становится очевидным главный вывод. Война это не инструмент, который можно включить и выключить по политической необходимости. Это процесс, который быстро выходит из-под контроля и подчиняет себе тех, кто его начал.

В определенный момент уже не политики управляют войной, а война управляет политиками.

Стратегическая ошибка на старте не исправляется в ходе конфликта. Она лишь накапливает последствия. И тогда любые действия превращаются в попытку не победить, а не проиграть слишком очевидно. Это и есть момент, когда стратегия исчезает, уступая место инерции и страху признать ошибку.

Как говорил великий военный стратег Карл фон Клаузевиц: "Война – это продолжение политики другими средствами". Но в реальности все чаще происходит обратное: проваленная политика превращается в бесконечную войну, и самое жесткое в этой формуле то, что цену этих решений платят не те, кто их принимает.

Источник: Ramis Yunus /Facebook

Опубликовано с личного разрешения автора