Барбара Брыльска: Это вообще ужас – молодых стесняюсь, со старыми не могу 

Я ни с Мягковым бы не осталась, ни с Яковлевым.

Я сказала пьяной Талызиной: "Слушай, уймись!"

Если я изменяла, значит, так было надо.

Старость – это трагедия и, как говорит моя мама, большое свинство.

Он должен быть голый, я голая: ужас – он лежит на меня... Пф-ф-ф! Как ты это себе представляешь?

Свою помаду Игорю Дмитриеву я не дала. "Извини, – сказала, – это как трусики: ты не будешь моими косметиками пользовать".