-8 Киев
Мой краткий тезис: "Я осознаю, что сейчас нет оснований говорить о развале России, но ее фрагментация мне видится единственным предохранителем от возрождения ее имперской сущности и шансом на изменение формы мышления" – под постом уважаемого Валерия Пекаря получила одобрение читателей. Но мне кажется, что в таком виде она не до конца раскрывает идею, которую я имел в виду. Попробую ее расширить.
В своих рассуждениях я опираюсь на теорию стратегической культуры, которая является одной из самых любимых. Попробуем посмотреть на российский кейс сквозь призму стратегического реализма, требующего разграничения между чисто физическим "развалом" государства и процессом фрагментации его стратегического пространства.
Джек Снайдер, ученый, придумавший концепт "стратегическая культура" как раз для применения его к политике Советского Союза, считал, что стратегическая культура великих империй чрезвычайно инертна. Российская "колея" – это централизованный мессианский экспансионизм. Пока существует единый центр принятия решений (Москва), он обречен воспроизводить имперскую логику независимо от фамилии лидера.
Мой тезис о маловероятности развала России сейчас основывается на том, что, несмотря на признаки кризисных явлений в российской экономике, государственная машина РФ до сих пор имеет достаточный запас прочности из-за имеющихся финансовых ресурсов, тотального контроля, активной пропаганды и высокого болевого порога россиян. К тому же мы по истории помним, что революции и перемены происходят в столицах, а пока Москва остается в большинстве своем империалистическим городом, население которого мало страдает от последствий войны. Попытка расшатать окраины – тот же Кавказ или другие периферии – мало что даст с точки зрения реальной дестабилизации в центре империи. Российские политические элиты, конечно, страдают от санкций, но не готовы к формулированию альтернативных подходов или визий. Скажу больше: собственно отсутствие видения будущего (в отличие от времен перестройки 1986–1991 годов) значительно ограничивает возможности формирования альтернативной позиции или интересов.
Но в то же время фрагментация нужна. Это не обязательно появление 20 новых флагов в ООН. Это децентрализация стратегического мышления. Это состояние, когда интересы Урала, Татарстана или Дальнего Востока становятся субъективными и противоречат интересам имперского центра.
Империя всегда играет в игру с нулевой суммой: "Моя победа – это твой крах". Фрагментация заставляет регионы переходить к Гарвардской модели переговоров, где главным критерием является интерес. Речь идет об изменении формы мышления. Отдельный регион (фрагмент) не располагает ресурсами для глобальной экспансии. Его BATNA (лучшая альтернатива) – это не война, а торговля и безопасность. Когда Тюмень начинает думать о том, как продать газ напрямую, а не как финансировать войну, – это и есть изменение стратегической культуры. Это переход от идеологического "величия" к прагматичному "интересу".
Почему фрагментация возможна? Какое видение будущего можно предложить российским региональным элитам? Предлагаю посмотреть это через "треугольник будущего" – упражнение, которое мы практикуем с нашими слушателями в рамках курса "Работа с будущим" в Украинской миротворческой школе.
Бремя прошлого – "имперская сущность", напрямую связанная с мифом о "собирании земель". Пока Россия едина, это бремя тянет ее в прошлое, заставляя атаковать соседей.
Давление настоящего, с которым сталкиваются российские элиты, – это санкции, война и технологическая деградация. Именно это давление создает трещины. Он не разбивает монолит сразу, но делает фрагментацию логическим выходом для выживания региональных элит.
Бремя будущего – возможность стать частью глобального мира как отдельные, понятные и прогнозируемые субъекты. Для Татарстана или Сибири "будущее" может выглядеть более привлекательным без московского посредничества.
Какой аргумент может сработать для внешнего мира для продвижения идеи российской фрагментации? Мы имеем проблему, которая подтверждается историческим опытом: любая демократизация единой России является лишь короткой паузой перед новым витком империализма (цикл "оттепель – заморозки"). Это не только наша проблема, слава богу, это также понимают на Западе. Отсюда следует решение: только внутренняя конкуренция между фрагментами создает систему сдерживаний и противовесов. Если ресурсная база империи разделена между несколькими центрами влияния, ни один из них не сможет самостоятельно бросить вызов мировому порядку.
Теперь вопрос: как это "продать"? Размышлять в парадигме стратегического реализма, где видеть не то, что хочется, а то, что необходимо для долгосрочной безопасности, а именно: изменение формы мышления россиян возможно только через потерю ими инструмента имперского доминирования – единственного сверхцентрализованного государства.
Следовательно, усилия следует направлять на делегитимизацию центра и предлагать миру идею "безопасной фрагментации" как альтернативу "ядерному хаосу".
Источник: Igor Semyvolos / Facebook
Опубликовано с личного разрешения автора
