События

Бывшая пленница "ЛНР": Террористы изменились. Еще месяц назад их могли растрогать слезы матерей, теперь – нет

9 августа 2014, 10.00

Анна Мокроусова: Пропадают люди в огромных количествах. Берут уже не окопы рыть или там выяснять, почему человек Украину любит, берут в заложники Фото: Анна Мокроусова \ Facebook

В начале мая Анна Мокрусова, активистка из Луганска, провела один день в подвале здания СБУ в качестве пленницы сепаратистов. Сегодня девушка говорит, что это было слишком давно и уже не считается. С тех пор она посвятила себя помощи людям, попавшим в подобную беду. Если в Луганской или Донецкой области пропадает человек, родные первым делом звонят Ане.

21 июля пропала без вести пятнадцатилетняя Кулинченко К.Ю. В 14.00 вышла из квартиры дома № 42 Стандартный городок (Жовтневый район) и до настоящего времени не возвратилась и на связь не выходит.

22 июля в 17.00 вооруженные автоматическим оружием люди, одетые в камуфлированную форму, из дома по улице Верхняя (г. Ирмино) насильно вывели Родичева О.А. 1977 г.р., посадили в автомобиль и увезли.

23 июля в 18.00 выехал из дома (улица Грушевая) Мезенцев И.В. 1980 г.р. на своем автомобиле "ВАЗ-2121" и до настоящего времени его местонахождение неизвестно, на связь не выходит.

Таких объявлений в сети сотни. За сухими датами и незнакомыми фамилиями – судьбы людей и трагедии семей. Анна Мокроусова знает многих матерей, жен и детей, кто ищет пропавших без вести на Донбассе.

– Звонят круглосуточно, – говорит девушка, – И рано утром, и поздно ночью. Я почти не сплю.

– Первое что вы делаете после звонка родных?

– Первое – даем информацию о пропавшем человеке в соцсети. Все, что известно: фамилия, имя, когда пропал, где пропал, фото, в общем, любые подробности. Не обязательно случилась беда. В Луганске почти нет мобильной связи, до человека просто нельзя дозвониться. Но в ситуации дикой напряженности близкие начинают бить тревогу почти сразу. Мы в любом случае даем информацию, если "жив-здоров, видели там-то" – отлично. Но чаще люди пишут "видели, как заламывали руки и садили в машину".

Если так, то сразу пошагово даем инструкцию родным. Во-первых, заявление в милицию – это обязательно. Пусть искать не будут, но данные о человеке должны попасть в единую базу МВД Украины. Во-вторых, обращение в СБУ тоже обязательно. В-третьих, если мы понимаем, что человека взяли, то передаем информацию о нем переговорщикам и в международные организации.

– Переговорщикам?

– Да, есть люди, в основном представители спецслужб, которые выступают переговорщиками, то есть общаются с террористами на предмет освобождения пленных.

– А как договариваются? Какие кнопки жмут? Жалость? Деньги? Угрозы?

– Каждый раз по-разному.

Эта система: скажем так, "система пленения" – она разная. Меняется каждую неделю. Меняются варианты захвата и освобождения, меняются условия содержания пленных, меняются сами категории пленных и так далее.

Все это зависит от многих факторов. От региона, где взяли в плен, от группировки, которая взяла, от места, куда повезли.

– А как именно изменилась ситуация, скажем, за последние три месяца?

– Вначале, когда брали первых пленников, их могли вызволить сами родственники даже без участия переговорщиков. Где-то предложить выкуп, где-то слезно попросить. То есть еще в мае-июне можно было достучаться до человеческих качеств сепаратистов, в 90% случаев это работало.

Первые похищенные были в основном обычными активистами. Даже не активисты были, а люди, которые поддерживали Майдан, ходили на какие-то мероприятия с желто-голубыми флагами.

Вот не нравится вам сосед, вы звоните на горячую линию "ЛНР" и говорите, мол, он за Украину

И сепаратисты тогда были другие. В Луганске, в Донецке три месяца назад это были чаще местные. Да, бандиты, и ужасно накрученные, могли избить, но все же это были украинцы, то есть условно "свои". На них можно было через прессу надавить, они более-менее уважительно относились к матерям. В общем, как-то не лишены были человеческих качеств.

Потом, где-то уже в конце июня, начали брать людей по наводкам. Вот не нравится вам сосед, вы звоните на горячую линию "ЛНР" и говорите, мол, он за Украину. И пошла новая волна сепаратистов – теперь уже скорее боевиков с оружием. Они начали ездить по указанным адресам и без всякого выяснения отношений вытаскивать людей из квартир, сажать в машину и увозить.

Но по личным каналам еще как-то можно было договориться. Если там есть знакомые знакомых, через пару звонков кому-то там можно было человека из подвала достать. Родственники туда ездили, беседовали, убеждали сепаратистов, что на мужа (брата, сына) наговорили, что все это неправда. Были также варианты выкупа, но так или иначе забрать близких можно было.