Для России нет подарка лучше 

Есть вещи, о которых в дружеском разговоре говорить трудно, но бывают моменты, когда молчание становится уже не проявлением такта, а безответственностью. Я много лет говорю об Украине и все годы российской агрессии я стараюсь быть на ее стороне – в украинском информационном пространстве, на телевидении, в публичных дискуссиях. И именно поэтому хочу сегодня сказать украинскому обществу то, что, возможно, кому-то будет неприятно. Я говорю это как друг, а настоящий друг не обязан говорить только приятные вещи.

Украина воюет. Не в переносном смысле, не за очередной процент рейтинга, не за кресло министра, не за место в парламенте и не за то, кто первым выйдет к телекамерам. Украина воюет за существование, за суверенитет, за государственность и за право определять собственное будущее. Глядя на то, что происходит внутри украинского политического и информационного пространства, я задаю очень простой вопрос: неужели Украина действительно может позволить себе роскошь воевать еще и сама с собой?

Пока российские ракеты и беспилотники бьют по украинским городам, энергетике и гражданской инфраструктуре, пока украинский солдат находится в окопе и каждую минуту понимает цену этой войны, внутри страны продолжаются политические скандалы, взаимные обвинения, публичные конфликты и борьба за политическое будущее. В Верховной Раде идет ожесточенное противостояние власти и оппозиции. В информационном пространстве – бесконечные взаимные обвинения. Одни доказывают, что виноваты другие, а их оппоненты отвечают тем же. Политические лагеря все глубже расходятся, а информационная среда превращается в поле непрерывной внутренней войны. А Россия все это наблюдает и использует. Потому что для противника не существует подарка лучше, чем расколотое общество, которое само начинает разрушать доверие к государству.

Война давно идет не только ракетами и танками, но и за сознание людей, за их доверие, за их страх, за их разочарование и за их способность или неспособность верить собственной стране. И если украинское общество будет ежедневно производить внутреннюю ненависть, взаимное недоверие и ощущение полной неспособности государства справиться с проблемами, России останется только подливать бензин в уже горящий огонь. И она это делает. Российская информационная машина прекрасно понимает: иногда не обязательно побеждать противника на поле боя, а достаточно помочь ему проиграть самому себе. Особенно опасно то, что к этому подключаются люди и политические силы за пределами Украины, которые пытаются воздействовать на европейского избирателя, убеждая его, что помощь Украине слишком дорога, что Украина якобы устала, что продолжение поддержки бессмысленно, что пора "искать компромисс".

Мы прекрасно понимаем, что информационная война давно вышла за пределы Украины, и поэтому сегодня украинскому обществу особенно необходима внутренняя политическая зрелость. Я вовсе не призываю отменить демократию, но демократия должна быть способна защищать государство, которое эту демократию защищает. Оппозиция, свободная пресса, критика власти необходимы для демократии, но существует огромная разница между критикой власти и политическим саморазрушением государства. В мирное время политическая борьба может быть бесконечной, но на войне есть предел, за которым внутренняя борьба начинает работать на противника, и этот предел нельзя переходить.

Нам много лет объясняли, что главная линия мирового противостояния проходит между "демократиями и автократиями". Эта формула звучит сегодня практически из каждого западного политического кабинета и действительно стала одной из главных политических формул нашего времени. Но тогда возникают неудобные вопросы. Если все настолько просто – демократии против автократий, то почему на протяжении десятилетий после распада Советского Союза между демократическим Западом и авторитарной Россией существовали огромные экономические интересы и почему европейский бизнес годами зарабатывал на российском рынке? Почему Европа десятилетиями покупала российские энергоносители, а западные компании инвестировали в Россию, строили там бизнес, заключали многомиллиардные контракты и только после полномасштабного российского вторжения в Украину в Европе начали в массовом порядке пересматривать эту модель? И даже сегодня, после огромного количества санкций, торговля между Европейским союзом и Россией не исчезла. В 2025 году объем торговли товарами составил €58,1 млрд против €257,5 млрд в 2021 году. Да, это колоссальное падение, и санкции серьезно изменили структуру отношений, но торговля Европы с Россией продолжается, как и отдельные экономические связи с ней.

На 23 июля 2026 года Европейский союз принял уже 21-й пакет санкций против России. Это серьезное давление, и отрицать его было бы неправильно. Но сам факт существования уже 21-го пакета показывает одновременно и другое: санкционная политика – это сложный, длительный процесс, в котором экономические интересы, политические решения и вопросы безопасности постоянно сталкиваются друг с другом. Вот поэтому я не люблю красивые политические формулы, если за ними исчезает реальная жизнь.

История последних 35 лет показала постсоветским странам очень неприятную вещь: в международной политике каждый в первую очередь защищает собственные интересы, и если государство не способно себя защитить, никто другой этого не сделает. Можно сколько угодно надеяться на международное право, рассчитывать на союзников, подписывать соглашения, вступать в международные организации и годами говорить о европейской интеграции, но в конечном счете у страны должна быть своя государственная машина, свои институты, своя армия и способность самостоятельно принимать решения. Я говорю это не из учебника, я это видел, и видел это в моем родном Азербайджане.

В начале независимости Азербайджана я находился внутри этой системы и работал на руководящих должностях и в правительстве, и в парламенте страны, и поэтому прекрасно помню, что происходило с нашей страной после распада Советского Союза. Армения, за которой стояла Россия, начала агрессию против Азербайджана. В те годы за происходящим армяно-азербайджанским конфликтом стояли гораздо более серьезные геополитические интересы, но вместо единства внутри страны мы получили политическую поляризацию в азербайджанском обществе. В парламенте Азербайджана были разные силы – пророссийские, проиранские, прозападные. Были люди, которые искренне защищали свои политические взгляды, но были и те, кто боролся за власть, а были и просто политические проходимцы, которые в любой исторический момент ищут не государство, а кормушку. И пока страна воевала, внутри нее шла борьба, и мы тогда не смогли консолидировать государство, и результат известен. Азербайджан потерял не только Карабах, но и семь районов вокруг него, которые на долгие годы оказались под оккупацией Армении.

Но история на этом не закончилась. В 1994 году после подписания "Контракта века" начался совершенно другой этап. Азербайджан получил возможность выстроить долгосрочную государственную стратегию. Создавались и укреплялись государственные институты, формировалась экономика, способная обеспечить государству стратегическую устойчивость, системно строилась армия. И самое главное – государство получило время, чтобы подготовиться, и 26 лет спустя, в сентябре 2020 года, Азербайджан вступил в войну с Арменией уже совершенно другим государством. Результат известен: в 2023 году была полностью восстановлена территориальная целостность Азербайджана в пределах международно признанных границ. Я специально говорю об этом от первого лица, потому что в те годы я сам был в оппозиции к президенту Гейдару Алиеву. Сегодня, спустя десятилетия, прожив много лет на Западе, изучая американскую и европейскую политику, наблюдая за международными отношениями и видя, как государства действуют тогда, когда сталкиваются собственные интересы и красивые политические лозунги, я способен честно сказать: в некоторых тогдашних оценках я ошибался. Это признание для меня важнее любой партийной принадлежности, потому что политика – это не религия. Политик, политолог и вообще любой человек, занимающийся общественной деятельностью, должен иметь мужество пересматривать собственные взгляды, если история доказала их ошибочность.

Именно поэтому я сегодня говорю украинцам то, что говорю. Не потому, что хочу видеть в Украине меньше демократии, а потому, что хочу видеть в Украине больше государства. Сильного государства, которое способно защищать своих граждан, которое способно защищать свою территорию, которое не позволяет коррупции разъедать его изнутри. Государства, которое заставляет любого чиновника – от министра до депутата – помнить, что государственная должность является не привилегией, а ответственностью, и здесь я подхожу к еще одной болезненной теме. Коррупция во время войны – это не просто уголовное преступление, это удар по национальной безопасности. Когда чиновник ворует деньги, предназначенные для армии, он ворует не просто бюджетные средства, он ворует у солдата, он ворует оружие, он ворует время, он ворует чью-то жизнь. Поэтому во время войны наказание за коррупцию должно быть таким, чтобы потенциальный коррупционер боялся даже подумать о преступлении. Но и закон должен оставаться законом, и наказание должно назначаться судом, а не политическим приказом, а военное положение не должно превращаться в произвол.

Украине нужна не отмена правового государства, а нужно реальное правовое государство военного времени, в котором закон одинаково действует для всех – для министра, депутата, генерала, чиновника, бизнесмена и обычного гражданина. Потому что если за преступление отвечает только маленький чиновник, а большой политик всегда оказывается неприкосновенным, никакой консолидации общества не получится. Солдат должен знать: тот, кто отправляет его воевать, сам отвечает перед законом, и тот, кто распоряжается деньгами государства, отвечает за каждый украденный доллар. Это и есть доверие, без которого никакая армия не может быть по-настоящему сильной.

Посмотрите на другие постсоветские государства. Грузия потеряла контроль над Абхазией и Цхинвальским регионом в результате сложного комплекса внутренних и внешних факторов, включая российское военное вмешательство. Сегодня ЕС прямо говорит о продолжающемся российском военном присутствии и контроле над этими территориями. Молдова уже десятилетия живет с нерешенной проблемой Приднестровья. Европейский союз и сегодня требует вывода российских войск и боеприпасов из Приднестровского региона и подтверждает поддержку территориальной целостности Молдовы. Одновременно Брюссель предупреждает о продолжающихся попытках дестабилизации молдавских институтов и общества. У каждой из этих стран – своя история, и нельзя свести ее к одной причине, но общий урок существует. Когда государство внутренне слабо, внешнему противнику значительно легче использовать его слабость, и именно поэтому Украине нельзя повторять чужие ошибки.

Украина сегодня находится в совершенно иной ситуации, чем Грузия или Молдова. Она ведет полномасштабную войну и уже доказала способность сопротивляться противнику, которого многие считали гораздо более сильным. Украинская армия стала одним из важнейших факторов европейской безопасности, а украинское общество уже продемонстрировало невероятную способность к сопротивлению. Но именно поэтому особенно странно видеть, как огромная энергия, которая могла бы работать на укрепление государства, иногда расходуется на внутреннюю политическую войну. У Украины есть враг, и этот враг не исчезнет только потому, что украинские политики будут спорить между собой. Россия не прекратит свои стратегические цели из-за того, что украинская власть и оппозиция обменяются еще сотней взаимных обвинений. Российские ракеты не будут лететь медленнее из-за очередного политического скандала в Киеве, а украинскому солдату от этого точно не станет легче.

Попробуйте поставить себя на место украинского солдата. Ты находишься на фронте и знаешь, что завтра можешь погибнуть. Ты видишь разрушенные города, теряешь друзей и защищаешь страну, потому что веришь, что за твоей спиной есть государство и народ, а потом открываешь телефон и видишь очередную политическую драку, очередное обвинение, очередной скандал, очередную борьбу за рейтинг – и у тебя возникает совершенно естественный вопрос: а ради чего я здесь? Этот вопрос нельзя недооценивать, так как мораль армии начинается не только с количества боеприпасов, но и с ощущения справедливости, с ощущения, что страна за спиной солдата едина в главном.

Можно спорить о президенте, о правительстве, об экономике, о будущем страны, но существует фундаментальная вещь, вокруг которой спор заканчивается: Украина должна выжить как независимое государство. Вот вокруг этого и должна строиться национальная консолидация. Не вокруг личности, партии, рейтинга и не вокруг очередной избирательной кампании, а вокруг государства, и именно здесь я хочу сказать украинской политической элите одну вещь, которую, возможно, многие не захотят услышать. Война – это не время строить политическое будущее за счет разрушения доверия к государству. Ваше политическое будущее будет иметь смысл только в том случае, если будет существовать сама Украина. Сначала – государство, потом – политические амбиции. Сначала – победа и безопасность, а потом – выборы и борьба за власть. Сначала – жизнь страны, а потом – борьба за кресла. Это не означает отмены демократии, а означает понимание приоритетов.

Демократия – это механизм управления государством, и государство должно существовать, чтобы этот механизм вообще имел смысл, и если сегодня кто-то сознательно раскачивает общество ради собственного политического будущего, он должен понимать простую вещь: политическая победа внутри проигравшего государства не является победой. И еще одна вещь: Украине необходимо перестать думать, что Запад всегда будет принимать решения, исключительно исходя из украинских интересов. Запад поддерживает Украину, и эта поддержка сегодня огромна и принципиально важна. Но западные государства прежде всего защищают собственные интересы. Америка защищает Америку, Германия – Германию, Франция – Францию, Турция – Турцию, а Азербайджан – Азербайджан, и Украина должна прежде всего защищать Украину. Именно поэтому я всегда говорил и продолжаю говорить: самое главное для государства – быть субъектом собственной политики: не пророссийским, не проамериканским, не проевропейским, не проиранским, не прокитайским, а проукраинским. Потому что союзники могут помогать, партнеры могут поддерживать, международные организации могут принимать резолюции, но никто не заменит государство в защите собственного суверенитета.

Азербайджан заплатил за это понимание очень высокую цену. Украина уже заплатила и продолжает платить еще более страшную цену. Поэтому у Украины нет права повторять ошибки, которые стоили другим постсоветским государствам территорий, жизней и десятилетий исторического развития. Сегодня Украине нужна не политическая тишина, ей нужна политическая дисциплина вокруг национального интереса. Нужно спорить – спорьте, критиковать власть – критикуйте, расследовать коррупцию – расследуйте, требовать ответственности чиновников – требуйте, но делайте это так, чтобы после каждого политического спора Украинское государство становилось сильнее, а не слабее. Потому что есть огромная разница между демократией, которая исправляет ошибки государства, и политической борьбой, которая помогает врагу разрушать государство. Первое – сила, а второе – самоубийство, и сегодня это должны понять не только политики, это должен понять каждый украинец. Потому что война идет не между украинскими партиями, война идет между Украиной и Россией.

И пока российские ракеты летят на украинские города, пока российская армия пытается уничтожить украинскую государственность, украинское общество не имеет права забывать самое главное: у него один государственный дом, который можно критиковать, перестраивать, в нем можно менять власть и менять законы, но нельзя позволять врагу поджечь его изнутри.

Я говорю все это, потому что являюсь другом Украины, и именно поэтому не хочу говорить украинцам только то, что им приятно слышать. Я видел, как внутренние раздоры ослабляют государство, и видел, как политическая поляризация становится подарком внешнему врагу. Я видел, как страна теряет территории, когда государство оказывается неспособным собрать силы в единый кулак. И я видел другое – как государство, которое сделало выводы из своих поражений, годами строило армию, институты и экономическую базу, чтобы однажды вернуть то, что считалось потерянным навсегда.

Поэтому мой совет Украине сегодня очень простой: не отдавайте врагу то, что он не смог взять на поле боя, не отдавайте ему Украину изнутри, потому что Россия может разрушать украинские города, но она не должна получить возможность разрушить украинское общество. Россия может пытаться расколоть украинскую политику, но украинская политика не должна позволить превратить этот раскол в оружие против собственного государства.

Россия может ждать, когда Украина устанет, но не надо помогать ей в этом. Война когда-нибудь закончится, но то, какой выйдет из нее Украина, зависит не только от фронта. Это зависит и от того, сумеет ли украинское общество в самый тяжелый момент понять простую истину: внутренняя борьба может подождать, а существование государства – нет. И здесь я хочу закончить словами Бенджамина Франклина: "Если мы не будем держаться вместе, то непременно будем повешены поодиночке". Война – это не время выяснять, кто из своих сильнее, а время сделать так, чтобы свои остались своими.