Кушнер говорит на русском языке 

Переговоры в Абу-Даби: что это для нас?

Первое. Это были переговоры не о прекращении огня, а о европейской и мировой архитектуре безопасности, частью которой должны быть гарантии безопасности для Украины. Звучит красиво, но за этим скрывается сугубо российский нарратив, и вот почему.

Гарантии безопасности для Украины уже давно проговорены еще во время раундов переговоров в начале этого года, и добавить к ним что-то принципиально новое очень сложно. А вот тема реформы европейской безопасности таким образом, чтобы и Россия чувствовала себя "защищенной", – это сугубо российская история с 2008 года. Тогда, еще при президентстве Медведева, Россия пыталась навязать евроатлантическому пространству новое юридически обязательное соглашение, которое гарантировало бы ее безопасность.

Россияне сами создали проблему, будто им кто-то угрожает, а теперь пытаются ее решить, на самом деле просто замаскировав свои захваты и контроль, в частности над Украиной, к которому они так стремятся, под громкое соглашение о европейской безопасности. Поэтому то, что американцы ввязались в этот разговор, – это чисто российский плюс. А нам от этого ни хорошо, ни плохо: пока что это болтовня, которая нужна была России, чтобы избежать обсуждения прекращения огня.

Второе. После завершения переговоров выходит Джаред Кушнер и говорит, что Россия готова к миру на определенных условиях, а теперь остается посмотреть, готова ли к миру Украина. Это нам тоже не в плюс, будем откровенны. Фактически Кушнер говорит на русском языке, продвигает сугубо российский нарратив и в очередной раз пытается создать впечатление, что Россия – хорошая, а проблемы есть у Украины.

Третье, и это можно считать плюсом: появилось сообщение, что по итогам переговоров состоится обмен пленными. Конечно, обмен пленными должен происходить не благодаря переговорам, которые проходят раз в восемь месяцев, а быть рутинной, нормальной практикой. Но Россия шантажирует, ведь она хорошо знает, что человеческая жизнь для нее ничего не значит, и поэтому использует это как подачку по итогам переговоров.

Впрочем, возвращение людей чрезвычайно важно, это очень хороший результат. Наши переговорщики предвидели его, когда ехали в Абу-Даби, и подчеркивали, что главная цель – это гуманитарный трек, потому что понимали, что другие треки сейчас безуспешны.