Раненый солдат в килл-зоне обречен
Все посмотрели видео, где настоящий герой – командир роты – спасает двух раненых бойцов, которых пытались эвакуировать с помощью наземного роботизированного комплекса (НРК). Я вижу героизм отдельного человека, который пытается противостоять глобальной трагедии. Глобальная трагедия заключается в том, что у нас нет средств для эвакуации раненых.
Пожалуйста, поймите, что современный НРК обычно не подходит для эвакуации раненых! Это средство для эвакуации тел погибших, не более того. Это решение, которое применяется из отчаяния, из-за отсутствия нормальных средств. В связи с тем, что нет ничего другого. Что в этом вопросе у нас полный функциональный провал.
Потому что у нашего государства не хватает совести и разума, чтобы потратиться на нормальные средства эвакуации раненых. Деньги есть. На что угодно, а на эвакуацию деньги от партнеров есть! Просто нет заказа от нас, сформулированной потребности. Государство обрекает украинского солдата в зоне боевых действий на медленную смерть в случае ранения. Таков сейчас тактический замысел, по-другому здесь и сказать нельзя. Ведь когда нет эвакуации, невозможно оказать медицинскую помощь. Когда нет медицинской помощи, то даже легкое ранение, даже небольшой осколок может привести к гибели или тяжкой инвалидности.
Что такое НРК? Обычно это медленное средство передвижения, средняя скорость которого не превышает 7–10 км в час. В лучшем случае. И чуть ли не в каждом случае эвакуация превращается в многочасовую операцию, когда побратимы седеют, у операторов от волнения болит сердце, они молятся всем богам, чтобы разведывательные дроны противника не заметили ползущую, как черепаха, НРКшку. А сколько раз эта НРК не может даже доехать до раненого – ее по дороге разбирают вражеские FPV! А сколько раз эту НРК по дороге сбивают уже с раненым, и обратно доезжают лишь фрагменты тела? А сколько раз НРК взрывается на дистанционно установленной врагом мине? А сколько (или даже больше всего!) раз НРК вообще не доезжает?
Поэтому и запрыгнул комрота в свою машину, потому что понимал: шансов у НРК уже не осталось. Помимо того, что это медленное средство передвижения, обычно оно не способно обеспечить защиту от FPV. В теории существуют бронекапсулы для раненых, но это малоэффективная защита, она больше напоминает гроб для раненого и по сути часто им и является. От мин, от прямого попадания FPV это слабо спасает.
В круговой зоне должны быть средства, обладающие хорошей защитой от попаданий FPV и/или защитой от взрывных устройств на земле, а также высокой скоростью перемещения. Идеальный эвакуационный автомобиль или НРК – это хорошо бронированный автомобиль типа MRAP, с дистанционным или непосредственным управлением, с экранами защиты от кумулятивных боеприпасов, который может перевозить на себе тяжелые и мощные средства радиоэлектронной борьбы, и активные средства противодействия FPV. Который в нынешних условиях, если вернется как явление на поле боя, способен уменьшить потери нашей пехоты и дронщиков на первой линии.
Я уже писал об этом, но в контексте передвижения экипажей в зоне боевых действий. Та же самая математика актуальна и сейчас. Можно оценить порядок стоимости различных решений. Мы видим, что отечественные бронированные автомобили, оснащенные соответствующими экранами против попаданий дронов с кумулятивными боеприпасами, типа "Козака" или "Варти", способны защитить от большинства указанных факторов поражения. Давайте сравним их стоимость с потерями государственного бюджета в случае гибели экипажа. Сделаем следующие допущения. Пусть экипаж состоит из четырех человек, при огневом поражении транспортного средства из них гибнет в среднем двое. Потери госбюджета в таком случае составляют $720 тыс. (..) Как видно, инвестиции в такую технику чрезвычайно выгодны, поскольку в большинстве случаев составляют 30–50% от ожидаемых убытков бюджета в результате гибели военнослужащих.
Следует отметить, что по заявленным характеристикам "Варта" способна обеспечить защиту экипажа от достаточно мощных взрывных устройств. Если брать иностранные специализированные бронемашины, обеспечивающие высокую степень защиты от мин, то, несмотря на их более высокую цену, их все равно чрезвычайно выгодно приобретать. M-ATV – $600 000, Cougar – $700 000, RG-31 – $600 000, VAB – $600 000, RG-33 – $600 000. Как видно, ни один из высококлассных, защищенных от мощных мин бронеавтомобилей не превышает ожидаемых убытков для госбюджета Украины от гибели членов экипажа БПЛА. Это очень выгодное вложение наших ограниченных ресурсов, поскольку даже в случае потери машины мы несем убытки в размере $600 тыс., в то время как при нынешнем раскладе мы несем и убытки, и человеческие жертвы.
Война – это математика, циничная статистика, но в этом цинизме для нас есть шанс. С цифрами на руках показать, каким образом стоит тратить средства. Возможно, кто-то не понял – мы уже выплачиваем эти колоссальные суммы за гибель пехотинцев, танкистов, операторов БПЛА, артиллеристов, потому что недостаточно средств инвестируем в предотвращение потерь бюджета в результате гибели военнослужащих.
Что же касается нынешнего положения дел, то оно крайне плохое. Очень редко экипажи БПЛА получают от государства новые автомобили для передвижения в опасных зонах. В основном же мои коллеги передвигаются на предоставленных волонтерами внедорожниках, которые уже не новые. И о какой-либо бронировке, противоминной защите речи не идет. Речь не идет даже о минимальной защите автомобилей от осколочных боеприпасов, которая позволила бы выдержать удар FPV с соответствующим боевым зарядом. Переоборудование внедорожника такой защитой стоит менее 50 тыс. долларов, что является чрезвычайно небольшой суммой по сравнению с тем, сколько сейчас государство выплачивает семьям погибших. И в то же время это космическая, недостижимая сумма для бойцов, которые обычно сейчас сами собирают деньги на транспорт.
Это один из немногих примеров. А есть еще много других, где на деньги не смотрят. Так быть не должно. Солдаты, которые условно "стоят" по 15 млн, не должны ездить на развалюхах по $5–7 тыс., имея для защиты от FPV только помпу за $500. В этом нет никакой логики, ни моральной, ни аморальной.
Повторю: деньги на все это в бюджете, по определению, есть. Но наша система построена таким образом, что за потери людей (в том числе и материальные убытки, с этим связанные) управленцы несут несравненно меньшую ответственность. Сейчас мы видим, что закупить заранее дорогие машины украинским чиновникам процедурно гораздо сложнее, чем потом выплачивать вдовам колоссальные суммы, равные стоимости нескольких самых современных и защищенных единиц техники.
Благодаря Марии Берлинской я обратился с этой проблемой к Сырскому, который тогда был главнокомандующим. Он поддержал концепцию крупных бронированных НРК/автомобилей, но эта инициатива затерялась в бумажном море инстанций и ведомств. Очевидно, что бронированные наземные средства – это не единственный путь, есть и другие. Например, уже существует немало моделей мощных коптеров для воздушной эвакуации, в том числе и тех, которые производятся в Украине. А по большому счету, функции ближней разведки и поражения могут выполнять современные роботизированные системы, и автор этих строк своими руками создавал и применял некоторые из них, поэтому знает, о чем говорит. У нас есть возможность создать такие технические возможности, чтобы персонала в зоне боевых действий почти не было. Но для этого нужно чуть больше человечности среди топ-руководителей. Или более громкий голос тех, кто сейчас непосредственно стоит лицом к лицу со смертью.
Источник: Ihor Lutsenko / Facebook