Украина пройдет через эту лихорадку 

Было бы неправильно сводить все, что сейчас происходит вокруг антикоррупционных дел, лишь к веронике-фэншуй, очередному скандалу или политической лихорадке.

Это, безусловно, лихорадка, и она неприятная, тяжелая, токсичная, особенно во время войны, когда любая внутренняя слабость мгновенно становится оружием для врага. Впрочем, есть вещи, которые нужно называть прямо, иначе мы сами обесценим то, чего добивались годами.

Сам факт, что в Украине такое расследование стало возможным, является достижением общества, а не подарком власти, не жестом доброй воли системы и не следствием чьего-то внезапного прозрения.

10 или 15 лет назад почти невозможно было серьезно представить ситуацию, в которой антикоррупционные органы публично работают с фигурами такого уровня, а общество смотрит на это в прямом эфире и не воспринимает как фантастику.

Не потому, что тогда не было коррупции, не потому, что тогда не было влияния и не потому, что тогда не было людей, которые все понимали. Просто государство было устроено так, чтобы такие истории либо не начинались, либо быстро исчезали, либо превращались в обмен сигналами между разными лагерями.

Поэтому вопрос сейчас не только в том, чем завершится следствие, хотя это, безусловно, важно, а еще и в том, что сама возможность такого следствия показывает, насколько изменились мы и страна.

НАБУ, САП и ВАКС появились не потому, что система вдруг захотела сама себя ограничить. Они были созданы потому, что общество годами требовало от государства правил, ответственности и институций, способных добраться туда, куда обычная политическая логика никогда не хотела добираться.

Правда и то, что эти органы также выстояли не сами по себе. Они работали, ошибались, сталкивались с давлением, выдерживали атаки, проходили через попытки их ослабить, но их независимость все это время держалась не только на законах, конкурсах и международных обязательствах, но и на том, что общество не позволяло им оступиться.

Журналисты, активисты, юристы, волонтеры, общественные организации, люди, которые выходили на протесты и годами слышали в ответ, что ничего не выйдет, что все договорятся, что независимые органы в Украине невозможны, сегодня имеют право сказать, что их работа не была напрасной.

Это не означает, что нужно приходить в восторг от скандала. Нормальный человек не может радоваться тому, что во время войны страна вынуждена проходить через такие истории. Но зрелое общество отличается не отсутствием грязи, а способностью не заметать ее под ковер, особенно тогда, когда речь идет о людях, которые еще вчера казались почти недосягаемыми.

Самой опасной реакцией сейчас было бы объявить расследование ударом по государству. Удар по государству наносит не следствие, а сама практика неприкосновенности. Удар по государству наносит не публичность, а страх перед публичностью. Удар по государству наносит не работа антикоррупционных органов, а попытка убедить нас, что во время войны контроль, вопросы и ответственность нужно отложить до какого-то удобного будущего.

Удобного будущего для ответственности никогда не бывает. Всегда будет война, кризис, выборы, переговоры, международные риски, усталость общества или еще какая-то причина, чтобы снова сказать людям, что сейчас не время.

Но если мы снова согласимся с этой логикой, тогда все, за что общество боролось после Майдана, окажется не институциональным изменением, а временным эпизодом, который позволяли ровно до тех пор, пока он не начал мешать сильным людям.

Я думаю, что страна пройдет через эту лихорадку, хотя проходить через нее будет трудно. И пройдет не благодаря чьей-то мудрости наверху, а благодаря той самой общественной зрелости, которая создала эти институты, защищала их и заставляла власть считаться с ними даже тогда, когда власти этого совсем не хотелось, независимо от того, кто был президентом.

Это болезненный момент, но он не обязательно является моментом слабости. Иногда государство становится сильнее именно тогда, когда перестает делать вид, что отдельные люди стоят выше вопросов, выше подозрений, выше публичного контроля и выше закона.

Именно поэтому сейчас важно не дрожать перед самим фактом расследования, а держать рамку. Следствие должно работать, защита должна иметь все права, суд должен принимать решения, общество должно контролировать процесс, а власть наконец должна привыкнуть к мысли, что институты существуют не для декорации и не для отчетов перед партнерами.

Они существуют для того, чтобы однажды прийти туда, куда раньше никто не мог прийти. И если это стало возможным, то это прежде всего достижение украинского общества.