Я перестала думать о смерти. Вернуться в адище непросто
Проснулась от мощного взрыва. Вскочила, долго не могла понять, где я.
Еще позавчера я гуляла по невероятному брюссельскому парку, дышала северным морем в крохотном нидерландском городке, завтракала круассанами в настоящей французской булочной. Вчера весь день ехала за рулем, больше тысячи километров, устала смертельно. Засыпала в каком-то странном полубреду. Все смешалось: украинские пейзажи на трассе Киев – Чоп, готическая архитектура Вены, набережная Братиславы, центральная площадь Лилля. Уснула.
А утром над моим домом в Харькове сбили российский беспилотник. Окна привычно вздрогнули. Пес рванул в ванную. Все мгновенно стало на свои места. Я дома.
В последний раз полноценный отпуск длиною в три недели я позволяла себе примерно никогда. А тут, так получилось, случайно. Ехала к дочери во Львов на пару дней. За рулем, с доберманом. Друзья, которых война раскидала по всей Европе, узнав об этом, сразу сказали: не заедешь – не простим. Оставила собаку, машину, села в автобус и отправилась из Львова прямиком в мирную жизнь. Боже, как она прекрасна. Правда. Эта мысль жовто-блакитной нитью прошла через мои спонтанные каникулы.
Раньше, в далеком довоенном прошлом, я непременно посетила бы все исторические места, музеи, замки и развалины. Не вынимая из уха радиогид. Сегодня я сажусь на скамейку в брюссельском парке и жадно наблюдаю за обыкновенной жизнью. Вот деловая утка идет по парапету дворцового фонтана. За ней – стайка крохотных птенцов. Забавные. Слева, на песчаной аллее, подростки, шумно переговариваясь, играют в бадминтон два на два. Справа седовласый мужчина-садовник подстригает диковинный куст. Аккуратно переставляет старомодную деревянную стремянку – снова и снова поднимается с ножницами к верхушке растения. Как по мне, она и так идеальна. На соседней скамейке темнокожий парень укачивает на руках новорожденного младенца, это так трогательно. Мама малыша на пробежке, и каждые пять минут она пробегает мимо нас с бутылкой воды и полотенцем на плечах. Улыбается, машет своим. Парень показывает ей жестом "все ок".
Казалось бы, ничего не происходит. Вообще ничего. Но только когда ты приехал из прифронтового города – с его бесконечными сиренами, взрывами, пожарами, подвалами и военной техникой на дорогах – ты понимаешь: происходит самое важное – обыкновенная жизнь. В ней люди смеются. В ней потрясающе поют птицы. Так громко, так красиво. И цветы. Невероятно много цветов. Особенно в Бельгии. Это вообще не страна, а один сплошной ботанический сад. Я влюбилась. Из тысячи фотографий в моем телефоне, наверное, 900 – это клумбы, палисадники, розарии.
На третий день отпуска я вдруг поняла, что перестала думать о смерти. Совсем. В Братиславе, Вене, Брюсселе – в каждом городе, где мне удалось побывать, я думала только о жизни. О жизни, которую у нас отняли. Честно, от этой мысли невозможно отделаться. Ни на минуту. Стою на живописном историческом мостике в удивительном городке Брюгге, а у меня в кармане телефон разрывается харьковскими оповещениями: "Ракета на город, все в укрытие", "Беспилотник курсом на Салтовку". И такая ярость душит, вот до кома в горле, до слез. Ну почему?!
Почему мир так устроен, что в одну секунду он может быть прекрасным и чудовищным? Почему одни люди создали этот удивительный, бескрайний сад с каналами, фонтанами, скульптурами... А другие пятый год "берут" руины Малой Токмачки? Почему у одних пробежки по зеленым аллеям, а других – пробеги с георгиевскими лентами и майками "Киев за три дня"? Почему?
Я во Франции увидела через окно, как красивая женщина в небольшой кондитерской разливает по формочкам горячий шоколад. Засмотрелась. И подумала, что именно сейчас такая же женщина где-то в Елабуге с тем же выражением лица стоит за конвейером по сборке дронов. И эти дроны полетят в мой город, снова и снова – убивать. Скажите мне, как? Как. Такое. Возможно?
Знаю, что ответа нет. Только что снова взрыв прогремел над моим домом. Пока я пишу этот текст, уже третий. Все хорошо, в чатах пишут: работает ПВО. Я еще когда в обратный путь отправлялась, боялась, что адаптация будет сложной. Снова вернуться из мирной жизни в это адище непросто. Но случайно адаптировалась, не доезжая до Харькова. Мы с каким-то мужиком на сером Mitsubishi друг друга по очереди обгоняли всю дорогу. То он мне фарами моргает, мол, пропусти, то сам уходит с левой полосы – нервы сдают. Мы так километров 400 проехали. И встретились на заправке. Я из машины выхожу, а он такой с искренним удивлением восклицает: "Баба?" И тут же добавляет: "Ну ты мужик!" Более сомнительного комплимента мне еще не делали. Пока он кофе пил, мы с Гектором немного погуляли. И снова синхронно садимся с ним в свои машины, ехать. Он окошко открывает и по-дружески так кричит: "За Валками можешь не притормаживать, там камера не работает! Ну, давай уже, погнали, до дома 50 км".
Я вдохнула вечерний воздух, такой чистый после дождя. И почувствовала нотки гари. Завопила сирена. Да, мужик, дом близко. Погнали.
П.С. Как там в кремлевском "приговоре" по моей книжке: разжигает ненависть? Пожалуй да, справедливо. Ненавижу вас. Твари, отобравшие у нас жизнь.
Четвертий вибух у Харкові.
Источник: Анна Гин / Facebook