Это ключевая ошибка, которую снова и снова допускают США и Израиль

В эфире с литовским журналистом меня спросили: как так получилось, что, не закончив одну войну (России с Украиной), США вступили в новую войну, из которой выйти просто так не выглядит возможным.

Здесь много объяснений. Одно из них состоит в том, что Трамп уверовал в свою счастливую звезду после "успешной" операции в Венесуэле.

Но Иран – не Венесуэла. И так просто отключить войну на Ближнем Востоке не получится. Вообще, развязать войну проще, чем ее остановить. А история ближневосточных конфликтов тянется даже не годами, а десятилетиями. Это не просто токсичная, а очень опасная тема.

Из Афганистана американцы просто сбежали. И эта история их почему-то ничему не научила. Потому что планирования как такового просто не было. Было желание и отсутствие стратегических выгод. Хотели контролировать 20% мирового рынка нефти? И что теперь? Сражаются уже даже не за эту идею, а как сбалансировать рынок, чтобы это не било по ценам на бензин уже на внутреннем рынке. Ведь выборы…

Но здесь есть и стратегический просчет по Ирану. Журналист Андрей Остальский в колонке для "Радио Свобода" описывает тревожный перелом: после ликвидации секретаря Высшего совета нацбезопасности Али Лариджани режим Ирана не ослаб, а еще больше радикализовался. Вместо прагматичного игрока появился Саид Джалили – политик, для которого не существует понятия компромисс.

И это ключевая ошибка, которую снова и снова допускают США и Израиль. Удары, которые должны были бы ослабить режим, часто делают его еще более жестким. Устранение тех, с кем можно было говорить, открывает дорогу тем, кто говорить в принципе не собирается.

Заявление Трампа о том, что с Ираном выходят на переговоры, выглядит как успокоение для рынков. Но эта история уже не рассосется. На наших глазах этот конфликт просто трансформируется. Иран за эти три недели децентрализовал свою армию. И еще становится еще более опасным игроком в регионе, чем еще три недели назад.

И все сейчас движется, напротив, в сторону обострения, а не успокоения. Внутри страны усилились репрессии и делается ставка на "экономику сопротивления". Поэтому со стороны Ирана – еще более жесткая риторика и еще меньше пространства для переговоров.

В такой ситуации любая попытка "быстрого мира" выглядит как иллюзия. Потому что мирное соглашение требует не только давления, но и наличия тех, кто готов договариваться. А если таких людей в системе больше нет, окончание войны откладывается. И у меня есть большие сомнения, что это произойдет через "две-три недели", как обещает Белый дом.

Источник: Viktor Shlinchak / Facebook

Опубликовано с личного разрешения автора