Надо констатировать полный провал кремлевской технологической школы

В чем состоит феномен великой победы Петера Мадяра.

Я смотрю на итоги выборов в Венгрии в первую очередь с политтехнологической точки зрения, а не изнутри процессов. Потому что чтобы иметь полную картину, нужно по крайней мере год изучать на месте глубинные сдвиги в венгерской среде.

А вот технологические ходы мы сможем оценить.

Первое – это ошибка Орбана полностью сделать кальку с предыдущих выборов и определить внешних игроков основной угрозой для венгров. Не знаю, что там показывали фокус-группы, но очевидна оторванность властной команды от реалий. Но чему тут удивляться – 16 лет у власти дают ощущение, что ты знаешь обо всех и всем. Оказалось, что угроза, которую продавала команда Орбана, не была основной проблемой для венгров.

Не помогли и российские технологи. Они не просто шли в фарватере этой логики (она была им выгодна в свете глобального противостояния с ЕС и Украиной), они еще больше настроили венгров поднять вопрос о российском присутствии. И это дало обратный эффект – пленки разговоров Орбана и Сийярто с кремлевскими визави технологически просто усилили это ощущение – определенной зависимости венгерской верхушки от внешних игроков.

В целом надо констатировать полный провал кремлевской технологической школы. Это уже третьи выборы, которые курировал Сергей Кириенко (заместитель главы кремлевской администрации), которые с треском провалились. Перед этим были Румыния и Молдова.

Приезд Вэнса и откровенная агитация за Орбана только усилили ощущение, что команда действующего президента играет не в венгерскую игру, а в игру, которая навязана со стороны. Игра, которая неразборчива в связях – лишь бы победить. Итог: после визита Вэнса рейтинги "Фидес" снизились еще больше.

Теперь что касается Мадяра. Первое, что его команда взяла в реализацию, – это старая технология похода "от двери к двери". Петер Мадяр за время кампании объездил чуть ли не все венгерские городки. И эффект "пожатых рук" сработал.

И если Орбан вел больше виртуально-информационную кампанию, то Мадяр – приземлено-просветительскую. Человек, который был еще не так давно частью властной машины, который знает ее слабые места, язык, логику и страхи, легко находил отклик у потенциального избирателя. В какой-то момент Мадяр стал "своим" – позитивным парнем, народным лидером. Когда-то в Венгрии таким был Орбан, когда выиграл свою первую кампанию.

Мадяр подхватил запрос на моральную легитимность. После скандалов с коррупционными схемами, которые накопились за полтора десятилетия Орбана, говорить с людьми на одном языке оказалось правильно выбранной тактикой. Избиратель искал в данном случае (если уж судить по результату) не идеологию, а ощущение честности. И Мадяр "продавал" образ человека, который "заплатил цену" за правду. В определенный момент он начал восприниматься как альтернатива застою – и из-за этого он получил кредит доверия наперед.

Победа таких фигур, как я уже написал ранее, – это ответ на то, что система потеряла способность к саморегуляции (мы это проходили и на примере Ющенко, и на примере Порошенко). И если эту систему не обновляют изнутри, она получает импульс извне, часто в виде неожиданных, нестандартных и даже рискованных политических проектов. Считайте это намеком для наших политических вождей, которые на каком-то этапе начали считать, что контроль и безальтернативность мнений важнее общественного доверия.

Венгрия получила перезагрузку. Это точно эволюционный шаг. И хорошо, что тут обошлось без революции.

Источник: Viktor Shlinchak / Facebook

Опубликовано с личного разрешения автора