"Карантинные" стихи Рыбчинского: И женщина, как ведьма от креста, вдоль улиц босоногая бежала и, хохоча: "А я предупреждала!", кричала громко с пеною у рта 

Июль

У звезд июльских на виду,Назад откидывая голову,Купалась женщина в пруду,Как Ева, совершенно голая.

Ее нисколько не смущалТот факт, что на нее гляделиС восторгом юный красноталИ с завистью три старых ели.

А пруд туманом исходилВ ночи магической купальской,Ее лица, ее грудиКасаясь тысячами пальцев.

Она выныривала изЕго объятий, чтобы рыбкойНырнуть опять поглубже внизИ снова вынырнуть с улыбкой.

И это было во плотиТриумфом обнаженной плоти,Что может лилией цвестиВ пруду и даже на болоте.

Шел по воде за кругом круг.И чувствуя в душе истому,Не понимал июльский пруд,Что сам к себе попал он в омут,

Что дни и месяцы пройдутИ зелень превратится в охру,А он, старинный графский пруд,.По ней, ушедшей, будет сохнуть.

А месяц слеп от лепотыИ умирал, изнемогая.И выходила из водыНа берег женщина нагая.

Ее соитие с прудомПотом, как истинный художник,Напишет на окне моемПролившийся из тучи дождик.

Кобылица

На небе Млечный Путь пылится.И, красотой луну дразня,В степи гуляет кобылицаИ ждет буланого коня.

И он приходит ровно в полночьВысокий, статный, молодой,И дикий нравом, то есть вольныйИ не ходивший под уздой.

И кобылица громким ржаньемКоня приветствует, дрожаОт нетерпенья, обожанья.Как господина госпожа.

И он, почуяв запах терпкийКобыльей крови с молоком,Овладевает ею дерзко,Как Троею троянский конь.

И празднуя в душе победу,Вдруг оглянувшись на востокКонь видит в небесах кометуС кобыльим огненным хвостом.

И в страхе замирает ветерВ предчувствии грядущих бед.Но конь беспечен. Он не веритПредначертаниям примет.

Стоит он, в травы пот роняя,Откуда знать ему, коню,Что кобылица – подсаднаяИ его воля на кону,

Что за собою утром ранним,Увидев солнечный восход,Его, не первого, к цыганамТа кобылица уведет.

Кассандра

Весь город был в объятьях сладких снов.И видел только месяц белобрысый,Как город ночью покидают крысы –Сейсмографы грядущих катастроф.

Не слыша, как скрипит земная ось,Не зная, что им жизнь дана в рассрочку,Все спали – кто вдвоем, кто – в одиночку,Когда вдруг наводненье началось.

И, разорвав смирительной рубахиТугую ткань, безумная река,С неистовством ломая берега,Ворвалась в город с прытью росомахи.

И все, что на пути встречалось ей,Она сметала моментально, сходу.И многие дома, уйдя под воду,Казались кладбищем погибших кораблей.

И всем казалось, что исчезла вдругЗемля, рекой затянутая в омут,И в небе, как евреи от погрома,Бежали тучи с севера на юг.

И женщина, как ведьма от креста,Вдоль улиц босоногая бежалаИ, хохоча: "А я предупреждала!",Кричала громко с пеною у рта.

Качели

За городом, недалеко,Где липы, ели,Как-будто маятник Фуко,В саду – качели.

На тех качелях ты и я,Одним недугомБолеем оба, не таяЛюбви друг к другу.

Над нами майский небосвод,Шмелей гуденье,Паденье – взлет,Паденье – взлет,И вновь – паденье.

То ты, то я,То я, то ты,ПоочередноГлядим на мирТо с высоты,То с преисподней.

Себя с безумной высоты,Как с трона свергнув,То сверху – ты,То снизу – ты,То снова – сверху.

И среди липКачелей скрипПохож на женскийБезумный стон,Надрывный всхлип,На крик вселенский.

То в небеса,То вдруг с небес –Без парашюта,Как будто насКачает бес –Любитель шуток.

Незримый бесКачает насСправа налево,Как будто мыС тобой сейчасАдам и Ева.

И этот лес,И этот садНе что иноеКак адский рай,Как райский адВ цвету весною.

И ясно нам.Что код небес,Яд наслажденьяНам не постичьС тобой безГрехопаденья.

То ты, то я,То я, то тыПоочередноГлядим на мирТо с высоты,То с преисподней.

Над нами майский небосвод,Шмелей гуденье,Паденье – взлет,Паденье – взлет,И вновь – паденье.

То явь, то сонТо плач, то смех,То быль, то небыль,То вниз, то вверх,То вниз, то вверх –Без визы –В небо.

Гейша

Три сотни лет тому назадЯ был безумно юн.Для друга – друг, для брата – брат,Для подданных – сегун.

Они "банзай" кричали мнеПри встрече невпопад.И жил я словно в сладком снеТри сотни лет назад.

Я был восточный феодал.Мне было 20 лет.Ни в чем отказа я не знал,Не слышал слова "нет".

Я весел и беспечен былТри сотни лет назад.И гейшу нежную любил,Чья красота, как яд.

Она, как сакура, былаКрасивей женщин всех,Сладка как сахар и белаЛицом как первый снег.

Я как богатый господин,Как щедрый меценат,К ней в чайный домик приходилТри сотни лет назад.

Мы уходили в сад камнейТри сотни лет назадИ ночью слушали там с нейСтрекочущих цикад.

От глаз лукавых вдалекеВ предчувствии усладМы пили крепкое сакэТри сотни лет назад.

Она снимала кимоно –И я на время слеп.Как это было все давно –Назад три сотни лет.

И вот однажды в летний зной,В обнимку лежа с ней,Я предложил ей стать женойЗаконною моей.

Я ждал, дрожа весь как струна,Уверенный вполне,Что в знак согласия онаКивнет с улыбкой мне.

Она ж под сенью опахалВ слезах сказала "нет".Я это слово не слыхалНи разу с детских лет.

И гейшу я поцеловалВ последний раз: "прощай!"И в грудь вонзившийся кинжалЕе отправил в рай.

А я попал, конечно, в ад,Где ровно триста летВ меня глаза ее глядятИ повторяют: "нет!".

Саксофон в ночи

Я проснулся в ночи.Разбудил меня звук саксофона,Что кристально был чистИ божественен, словно икона.

Я его пять минутСлушал молча, как музыку свыше.И не в силах уснуть,Встал с кровати, оделся и вышел.

Шесть кварталов на юг,Семь кварталов на северо-западШел я долго на звук,Как собака-ищейка на запах.

Звук тот рвался, как шелк,То стеклом разбивался богемским.Я за ним шел и шел,Как волхвы за звездой Вифлеемской.

Город спал. Ни огняВ темных, напрочь зашторенных окнах,Словно, кроме меня,В эту полночь все люди оглохли.

Город пуст был и наг,И травы отуманенной тише:Ни рояля в кустах,Ни еврея со скрипкой на крыше.

Я, не чувствуя ног,Шел, надеясь узреть на балконе,Чудака, что всю ночьЧародействует на саксофоне.

Но незрим был, как Бог,Тот, кто сон мой игрою нарушил.И нигде я не могМузыканта того обнаружить.

И в ночной тишинеВдруг я понял, от счастья сгорая,Что сидит он во мне –И играет, играет, играет.

Скрипы

Как скрипела дверь, когда ты,Словно грешная душа,Улыбаясь виновато,В дом входила неспеша.

И, распахивая шубкиТемно-рыжее зверье,Превращала смехом в шуткуПредложенье снять ее.

И когда потом, как птица,Шла в объятия ко мне,Как скрипели половицы –Как в мороз январский снег.

И был сказочно похожимПоцелуй твой на ожог.И скрипел на твоей ножкеИтальянский сапожок.

И скрипела в окнах дачныхКорабельная сосна,Словно парусника мачтойС детских лет была она.

И всю ночь в сугробах белыхПростыней и одеялВновь и вновь кровать скрипела,словно пела мадригал.

Бессонница

В июньскую полночьВсе окна распахнуты.Не спите! Скорее идите сюда.Взгляните на небо.Клянусь, все вы ахнете:Такого не видели выНикогда.Идите скорее!Ведь это ненадолго.Какая краса!Я сражен наповал.Смотрите! Вы видите –Лунная радуга.Не знаете, кто ее нарисовал?Не знаете, кто этот дивный художник –Мольберта и кисти волшебник и маг?Ну как вам не стыдно?Да это же дождик.Его мастерскаяВон в тех облаках.Я с ним на короткой ноге.Мы приятели.Когда он, чудак,Снизойдет с высоты,Я с ним познакомлюВас всех обязательноИ вы перейдетеС ним тоже на "ты".Я вас разбудил?Не сердитесь. Возрадуйтесь.Бог знает, когдаВ этой жизни опятьВы ночью увидитеЛунную радугу,Которая стоит того,Чтоб не спать.

Благодарю

Я помню красный твой платокИ бирюзовых глаз караты.Благодарю тебя за то,Что я любил тебя когда-то.

Благодарю тебя за то,Что мы с тобой, как на рояле,Как в домино иль спортлото,В любовь ни разу не играли.

Благодарю за то тебя,Что ты, краснея у вокзала,Меня нисколько не любя,Об этом честно мне сказала.

Благодарю, что для меняТы недотрогою осталась,За то, что на закате дняНе мне, влюбленному, досталась.

Остыл чувств прежних кипяток,Что не давал мне спать когда-то.Благодарю тебя за то,Что от себя меня спасла ты.

Благодарю тебя во снеИ наяву без предисловья,Что жизнь другому, а не мнеТы исковеркала любовью.

Ты для меня, как странный сон,В котором я, как рыба в неводе.Благодарю тебя за всеЧего у нас с тобою не было.

Осень

В небе месяц висит подковою.По земле и по небесам,Красным солнышком коронованаЕдет Осень в Успенский храм.

Едет Осень грехи замаливать,Свечи ставить, поклоны бить,Ведь осталось три дня без малогоЕй на грешной земле царить.

Исповедуйся же, бесстыжая,С кем хмельные меды пила,Перед кем, сбросив листья рыжие,Раздевалась ты догола?

Расскажи, как с похмелья, поутру,От туманов устав и интриг,Лебедей ты пускала по ветруИ лишала гражданства их,

Как закатом ты щеки румянила,И в монетном дворе СентябряЗолотые червонцы чеканила,Им надменный свой профиль даря.

Расскажи, как в ярах и урочищахПировала ты, пьяная в дым,И дождя проливного пощечиныРаздавала придворным своим.

Расскажи, как три месяца правилаНа посконной сермяжной РусиИ за что без суда обезглавилаСтолько вязов, дубов и осин.

Исповедуйся Всемогущему.Только всуе ему не лги.И да будут тебе отпущеныВсе былые твои грехи.

Скрипнут ржаво ворота чугунные,И в последней ноябрьской ночиНа год злая зима-игуменьяВ монастырь тебя заточит.