+10 Киев
Иран может стать триггером большой войны. И вот почему…
Локальный конфликт может перерасти в цивилизационное противостояние. Мировая политика все больше напоминает период перед большими историческими изломами. Войны на Ближнем Востоке, геополитическая конкуренция великих держав, энергетические кризисы и роль религиозной идентичности вновь возвращают в глобальную дискуссию тему цивилизационного противостояния. Этот вопрос часто звучит эмоционально, но действительно имеет глубокий геополитический смысл.
Не секрет, что мир вступил в новую эру геополитической нестабильности. После завершения холодной войны существовала иллюзия, что глобализация и экономическая интеграция постепенно снизят роль цивилизационных и религиозных конфликтов. Но реальность оказалась иной. Войны, радикализация части мусульманского мира, обострение отношений между Востоком и Западом, а также политические процессы в Европе все чаще ставят вопрос: приближается ли мир к большому цивилизационному противостоянию между исламским и христианским миром.
Этот вопрос является не только академической дискуссией. События последних лет показывают, что конфликтные линии в мире все чаще проходят именно через культурные, религиозные и цивилизационные границы.
Иран как центр новой геополитической оси
Одним из ключевых государств, формирующим новую конфигурацию сил на Ближнем Востоке, является Иран – государство, одновременно выступающее региональным политическим центром, важным энергетическим игроком и символом альтернативной модели развития.
После Исламской революции 1979 года эта страна стала символом политического ислама, открыто противостоящего западной модели развития.
За последние два десятилетия Иран постепенно сформировал свою систему регионального влияния. Его союзниками или партнерами стали Сирия, ливанская "Хезболла", часть политических сил в Ираке и движение хуситов в Йемене. Эта система иногда называется "шиитской дугой", которая простирается от Персидского залива до Средиземного моря. Одновременно Иран активно развивает военный потенциал, ракетные технологии и ядерную программу. Это создает постоянное напряжение в отношениях с Западом и особенно с Израилем.
Но главное – Иран стремится сформировать альтернативную геополитическую модель, в которой Ближний Восток станет самостоятельным центром силы, независимым от Запада.
Иран – одна из самых больших экономик Ближнего Востока. Несмотря на многолетние международные санкции, страна сохраняет существенный экономический потенциал.
Главным источником доходов остается энергетика. Иран входит в число мировых лидеров по запасам энергоресурсов: четвертое место в мире по запасам нефти (около 9% мировых запасов); второе место по запасам природного газа (свыше 17% мировых запасов). Потенциально Иран может являться одним из ключевых поставщиков энергоресурсов на глобальный рынок.
Международные санкции против Ирана действуют практически более 40 лет. Самые жесткие ограничения были введены после 2012 года, а с 2018 года после выхода США из ядерного соглашения санкционный режим значительно усилился. Однако экономика страны не потерпела крах. Иран адаптировался к новым условиям.
В итоге за почти 10 лет сложилась ситуация:
- переориентация торговли на Азию. Крупнейшим торговым партнером Ирана стал Китай;
- серые схемы экспорта нефти. Несмотря на санкции, Иран экспортирует от 1 до 1,5 млн баррелей нефти в день, значительная часть которых продается через посредников;
- развитие внутренней индустрии. Санкции стимулировали развитие локального производства;
- альтернативные финансовые механизмы. Иран активно использует бартерные схемы и расчеты в национальных валютах.
Фактически Иран стал одним из примеров экономики, функционирующей под длительным санкционным давлением.
Сценарии глобального конфликта
Любая большая война вокруг Ирана будет иметь немедленные последствия для мирового энергетического рынка. Через Ормузский пролив, находящийся под непосредственным влиянием Ирана, проходит примерно 20% мирового морского экспорта нефти, значительная часть поставок сжиженного природного газа. В случае блокировки этого пролива, мировой рынок энергии может столкнуться с серьезным шоком. Аналитики не исключают, что цены на нефть в таком случае могут превысить $120–150 за баррель.
Исторически любое обострение вокруг Ирана оказывает немедленное влияние на мировые финансовые рынки. Наиболее чувствительны рынки нефти и газа, фондовые рынки, золото, валютные курсы. В периоды напряженности инвесторы традиционно переходят на так называемые безопасные активы, в частности золото, государственные облигации США, швейцарский франк. В то же время энергетические компании и оборонный сектор получают дополнительные выгоды.
Хотя прямое цивилизационное столкновение неизбежно, существует несколько сценариев, при которых локальный конфликт может перерасти в глобальный кризис.
Блокировка Ормузского пролива или масштабная война в регионе могут вызвать резкий рост цен на энергоносители. Это может вызвать новый глобальный экономический кризис, подобный нефтяным шокам 1970-х годов. Ормузский пролив – самый опасный узел.
По данным Управления энергетической информации США, в 2024 году через него проходило около 20 млн баррелей нефти в сутки, или примерно 20% мирового потребления нефтяных жидкостей; в первой половине 2025 года потоки оставались на примерно таком же уровне. Это означает, что даже частичный сбой в этом коридоре мгновенно сказывается на ценах на нефть, страховой стоимости перевозок, валютных рынках и глобальной инфляции.
Потенциальный конфликт: сценарии
В современном мире именно Ближний Восток остается одним из самых взрывоопасных регионов. Здесь переплетаются энергетические интересы, религиозные разногласия, геополитическая конкуренция великих держав и внутренние социальные конфликты. Иран находится в центре этой системы, поэтому потенциальный конфликт может развернуться по нескольким сценариям.
Первый сценарий – прямое военное столкновение между Ираном и Израилем. Такая война практически неизбежно втянет в конфликт США. Учитывая союзнические отношения Ирана с Россией и стратегическое партнерство с Китаем, локальный конфликт может быстро перерасти в глобальное противостояние.
Второй сценарий связан с ядерной программой Ирана. Если Тегеран создаст свое ядерное оружие, это запустит цепную реакцию на Ближнем Востоке. Ядерные программы могут начать развивать Саудовская Аравия, Турция и другие государства региона.
Третий сценарий – масштабная дестабилизация Ближнего Востока, которая приведет к новым волнам миграции в Европу. Это может радикализировать политические процессы в странах ЕС и усугубить внутренние конфликты.
Несмотря на популярность концепции "столкновения цивилизаций", реальные причины современных конфликтов значительно сложнее. Сегодняшние противостояния в значительной степени носят геополитический и экономический характер. Борьба ведется за контроль над ресурсами, транспортными коридорами, технологиями и финансовыми потоками.
Религия в этом случае зачастую становится лишь инструментом политической мобилизации. Даже в самом исламском мире есть глубокие внутренние противоречия. Конфликт между шиитами и суннитами, соперничество между Турцией, Ираном и Саудовской Аравией, а также разные модели развития государств региона не позволяют говорить о едином "исламском блоке".
Роль России и Китая и новая многополярность
Особенностью современной ситуации является то, что конфликты на Ближнем Востоке все больше интегрируются в глобальную геополитическую конкуренцию.
Россия и Китай активно расширяют свое присутствие в регионе. Для Москвы сотрудничество с Ираном является важным элементом противостояния с Западом. Для Китая Ближний Восток имеет ключевое значение как источник энергоресурсов и часть инициативы "Один пояс – один путь". Таким образом, любая большая война в регионе автоматически приобретает глобальное измерение.
Европейский континент может стать одним из главных пространств, где будут проявляться последствия такого конфликта. С одной стороны, Европа остается частью западной цивилизации и союзником США. С другой стороны, именно Европа является основным направлением миграционных потоков с Ближнего Востока и Африки. Это создает сложную внутреннюю политическую ситуацию, где вопросы миграции, культурной интеграции и безопасности все больше влияют на политические процессы.
Главный вывод состоит в том, что современные конфликты нельзя объяснить только религиозными причинами. В действительности мир переживает глубокую трансформацию глобального порядка.
Эпоха однополярного мира, в котором доминировали США, постепенно завершается. На ее месте формируется сложная многополярная система, где будут одновременно действовать несколько крупных центров силы – Запад, Китай, Индия, исламский мир и страны Глобального Юга.
К 2030 году можно выделить три базовых сценария
Первый сценарий – энергетический шок. Война вокруг Ирана или блокирование Ормузского пролива резко ограничивают поставки нефти и LNG. Следствие – скачок цен на энергоносители, новый виток глобальной инфляции, более жесткая монетарная политика центральных банков и риск синхронной рецессии в крупных импортозависимых экономиках. Именно такой механизм Всемирный банк называет одним из основных глобальных рисков для commodity markets.
Второй сценарий – финансово-долговой. Более дорогая энергия ухудшает платежные балансы стран-импортеров, давит на курсы валют, увеличивает бюджетные дефициты и повышает стоимость обслуживания долга. Для стран с высокой внешней задолженностью это может стать триггером долговых кризисов – особенно в государствах Глобального Юга, одновременно зависящих от импорта горючего и дорогостоящего долларового финансирования. Это уже будет не локальный ближневосточный, а глобальный макрофинансовый кризис.
Третий сценарий – геоэкономический раскол. Если конфликты вокруг Ирана сочетаются с ужесточением санкций, торговых ограничений и блочного разделения мира, то мировая экономика получит не единовременный шок, а длинную фазу фрагментации. В такой модели дорожает логистика, усиливается регионализация торговли, а доступ к энергии, технологиям и финансам становится инструментом политического давления. Для мировой экономики это означает более низкие темпы роста даже без формального глобального обвала.
Особенность Ирана состоит в том, что он одновременно является и источником риска и узлом сдерживания. С одной стороны, это большое энергетическое государство, тесно связанное с региональной безопасностью. С другой – страна, которая из-за санкций, ограничения экспорта и политической изоляции сама остается уязвимой. Именно поэтому кризис вокруг Ирана почти никогда не остается только иранским кризисом: он быстро становится проблемой нефти, инфляции, логистики и глобальных ожиданий.
Украина как катализатор нового миропорядка
Для Украины события на Ближнем Востоке имеют важные последствия. Во-первых, изменение мировых цен на энергоносители. Во-вторых, глобальные конфликты изменяют структуру международных союзов. В-третьих, усиливается роль стран Глобального Юга, которые все больше влияют на мировую политику. В таких условиях Украине важно проводить более активную экономическую и дипломатическую политику в странах Ближнего Востока, Азии и Африки.
Формируемый сегодня мир будет значительно сложнее и менее предсказуемым. И именно поэтому ключевой задачей государств становится не только военная или экономическая сила, но и способность адаптироваться к новой геополитической реальности.
Сегодня мир не стоит на пороге неизбежной войны между исламом и христианством. Однако мир стоит на пороге новой эпохи геополитической турбулентности.
И главный вопрос заключается не в том, изменится ли мировой порядок. Вопрос в том, насколько болезненно и быстро произойдет эта трансформация.
Источник: Главком
