+9 Киев
Террористический акт в Киеве – это очередное напоминание о том, что запреты работают преимущественно для законопослушных. Человек, намеревающийся стрелять, не действует в рамках правил. Он находит оружие там, где может, и использует его, когда решает.
Даже в случаях, когда оружие формально является легальным, это не значит, что система работает эффективно. В Украине до сих пор отсутствует полноценный закон о гражданском огнестрельном оружии, из-за чего разрешительная система остается такой, что не обеспечивает надлежащего контроля.
В этот момент все сводится к простому вопросу: что имеет тот, кто оказался рядом? Как правило – ничего. Ни инструмента защиты, ни возможности повлиять на ситуацию. Только ожидание, что кто-то успеет приехать.
В действительности в таких ситуациях решают секунды. Разница между жертвой и тем, кто способен остановить угрозу, часто заключается именно в наличии или отсутствии возможности действовать сразу. Это неприятная, но базовая логика насилия.
При этом украинский контекст сложнее, чем простая дискуссия о криминале или бытовой самообороне. После начала полномасштабного вторжения стало очевидно, что страна находится в долгосрочной угрозе. Речь идет не об отвлеченных рисках, а о системной опасности со стороны террористического государства Россия, которая не признает ни правил ведения войны, ни вообще права на существование независимой Украины и украинской нации. Это государство, целенаправленно ведущее войну против гражданского населения, игнорирует любые нормы и строит свою политику на насилии.
В таких условиях вопрос оружия неизбежно выходит за пределы "можно или нельзя" и переходит в плоскость роли гражданина в системе безопасности независимого государства.
Фактически государство уже продемонстрировало, что в критический момент оно готово полагаться на вооруженных граждан. Это произошло в начале вторжения – автоматы Калашникова с возможностью ведения автоматического огня раздавались гражданам по упрощенной процедуре. Но дальше эта логика не была продолжена. Даже в вопросе снижения возраста для приобретения нарезного оружия прогресс отсутствует, а вопрос короткоствольного оружия, особенно в контексте самозащиты, фактически не продвигается. Гражданин снова рассматривается скорее как объект защиты, а не как ее участник. Здесь и возникает разрыв.
Дополнительно, этот разрыв усиливается неравенством доступа. Решение об ограничениях для граждан принимают, прежде всего, народные депутаты Верховной Рады Украины. И при этом значительная часть из них имеет наградное оружие, в том числе автоматическое. В такой конфигурации аргументы об "опасности для общества" выглядят как двойной стандарт: для себя – можно, для других – нет. Это уже не о безопасности как таковой, а об иерархии доступа и уровне доверия к гражданину.
Конечно, утверждение, что легализация короткоствольного оружия полностью предотвратила бы подобные случаи, является упрощением. Ни один инструмент не дает абсолютной гарантии. Но он изменяет баланс возможностей в конкретный момент – между нападающим и тем, кто вынужден защищаться.
В итоге это вопрос не только об оружии. Оно о простой вещи: доверяет ли государство гражданину и дает ему возможность действовать, или оставляет его в роли того, кто может только ждать помощи.
Источник: Богдан Кротевич / Telegram
Опубликовано с личного разрешения автора
