Коротич: Янукович не то чтоб очаровал, но вызвал доверие рассказами о тюрьме, где у него был свой угол как у лучшего картежника 

Виталий Коротич родился и вырос в Киеве, с отличием окончил медицинский институт, работал врачом-кардиологом, позже поступил в Киевский институт иностранных языков, возглавлял литературные журналы "Ранок" и "Всесвіт", занимался переводами. В середине 1980-х по воле ЦК КПСС киевлянин Коротич переехал в Москву и вступил в должность главного редактора "Огонька" – типичного советского журнала, державшегося на плаву только потому, что на него обязаны были подписаться все воинские части и библиотеки СССР.

В течение двух лет тираж журнала, возглавляемого Коротичем, вырос с полутора до почти пяти миллионов экземпляров. С началом Перестройки в новом "Огоньке" освещались кровавые страницы советской истории, публиковались стихи запрещенных поэтов и громкие журналистские расследования, оказавшие сильнейшее влияние на общественные настроения и политическую жизнь СССР. В 1989 году американский журнал World Press Review присвоил Виталию Коротичу звание "Зарубежный редактор года" – титул, ежегодно присуждаемый за смелость в деле углубления свободы и ответственности прессы, в утверждении прав человека и за правдивую журналистику.

Коротич больше 30 лет живет в Москве, в начале 1990-х семь лет преподавал в Бостонском университете США, читал лекции в Австралии, Мексике, Канаде. Последние два года 79-летний Виталий Алексеевич особенно пристально следит за событиями в родной Украине, высказывая довольно спорные и неоднозначные суждения.

Янукович подвел меня к накрытому столу в "Межигорье": вот, мол, это украинское сало, это – керченская селедка. В застольном общении он не производит отталкивающего впечатления

– Вы общались с Виктором Януковичем после того, как он сбежал в Россию?

– Нет, хотя интересно было бы с ним увидеться. Понятия не имею, где он живет или скрывается, у меня нет возможностей выяснить это, но действительно хочется узнать, как он относится к происходящему, "разговорить" его. Но как сделать это?

– В 2011 году вы записали несколько видеоинтервью с Януковичем. Многие в Украине восприняли это с недоумением: Коротич – символ Перестройки, слишком образован и умен, чтобы не понимать – его пригласили для улучшения имиджа Виктора Федоровича.

– Я смотрю много телеканалов разных стран и мне казалось ненормальным, что Янукович не общается с гражданами хотя бы через ТВ. И тогда, и сейчас у украинского народа вопросов к нему накопилось достаточно, он обязан был отвечать хоть на некоторые. В то время Дмитрий Гордон наладил хорошую систему интервью, я предложил, чтобы ему дали записать передачу с Януковичем. Ответа долго не было, а затем сказали, что Виктор Федорович готов дать интервью, но говорить будет только со мной.

– Что бы вы ответили людям, которые уверены: Коротичу хорошо заплатили за цикл видеобесед с Януковичем?

– Мне не платили ни-че-го, оплатили только гостиницу и железнодорожные билеты. Перед записью интервью Янукович пригласил меня в "Межигорье". Мне было интересно. Видимо, и ему интересно было поглядеть на собеседника, вполне профессиональный шаг.

– Какое впечатление произвело на вас поместье беглого экс-президента?

– Я не был допущен к золотым унитазам и прочим благодатям "Межигорья". Приехал, меня отвели в трехэтажную гостиницу, показали мой номер, сказали, что на первом этаже в такое-то время могу поесть – все. Вечером приехала машина, которая отвезла меня уже в другой дом на территории "Межигорья", там меня ждал Янукович. Он подвел меня к накрытому столу: вот, мол, это украинское сало, это – керченская селедка и так далее. Выпили, поговорили.

– Виктор Федорович "поэта Чехова" и "писателя Бебеля" наизусть не цитировал?

– В застольном общении Янукович не производит отталкивающего впечатления. Ющенко и Кучма, кстати, тоже, Кравчук вообще обволакивает. Все прекрасно и умело ведут себя на уровне бытовой беседы, но на уровне управления государством не все так просто...

Мы поели и Янукович сказал: "Пойдем постреляем!", дал мне арбалет, я шуганул дорогую стрелу куда-то в мировое пространство, сказал, что почти не вижу из-за катаракты. Наутро меня увезли в киевскую глазную клинику, где убрали в правом глазе хрусталик и поставили новый. Правда, в мае этого года хрусталик внезапно оторвался по причине плохой установки. Пришлось пройти сложную операцию с вылавливанием сбежавшего хрусталика и вшиванием нового. Обошлось.

Сами видеоинтервью, от первого до последнего, снимали в Киеве, в Доме с химерами напротив Администрации Президента. Я приходил туда своими ногами, поднимался в студию, оборудованную на последнем этаже. А позже, неведомо откуда, появлялся Янукович с охраной. Личное общение вне интервью не предполагалось.

– Я все-таки не поняла фразы "в общении Янукович не производит отталкивающего впечатления".

– В моих передачах у Януковича не было оговорок, я задавал очень простые вопросы. Поверьте, трудно держаться на уровне, когда вопросы не провоцируют рассуждения о том, является ли Чехов поэтом или прозаиком. Мне хотелось от руководителя страны простого разговора о жизненных проблемах, хотя бы о части из них. Такой стиль был у Хрущева и Ельцина. Интервью шли только в записи, все мои избыточные умничанья были бы впустую, их все равно бы вырезали.

Время от времени Янукович на простые жизненные темы старался отвечать как дипломат с оксфордским образованием. Никакого протеста у меня это не вызывало, это свойственно большинству наших начальников, и прежних и нынешних. Я прекрасно понимал пределы, в которых стоило вести беседу.

Мне Янукович кажется трагичной фигурой, хотя понимаю, что добивать его одно удовольствие

– О чем бы вы сейчас спросили беглого экс-президента?

– Сегодня мне Янукович кажется трагичной фигурой, понимаю, что добивать его одно удовольствие, но… После всех событий у него несколько раз вырывалось, что он за территориальную целостность Украины. Да и не мог иначе говорить человек, который был президентом страны.

– Простите, но на первой пресс-конференции в Ростове-на-Дону эта "трагичная фигура" звала российские войска в Украину.

– Уже шаг к ясности. Не надо делать легенд из всех, кого отдаляют от микрофонов, не получив ответов на все вопросы. Честно признаюсь: была б возможность, я бы взял интервью у Ленина, Троцкого, Сталина, Гитлера. Когда факт самого интервью считают приобщенностью к тому, у кого берут интервью, – это неправильно. Это часть нашей с вами журналистской профессии, это интересно, в конце концов.