Чуда не будет. Хотя власть теперь отличает проплаченные истории от народного протеста 

Многие из моего нынешнего окружения – в том числе боевые офицеры – считают протест с картонными плакатами инфантильным, оторванным от реальности и неприемлемым в условиях боевых действий. Несмотря на несогласие с отдельными требованиями протеста, я так не считаю.

Как человек, который с 2004 года был участником и организатором десятков протестных акций, я хорошо понимаю их природу и знаю, что чувство несправедливости в обществе невозможно купить, придумать, оно не возникает мгновенно из-за поста в соцсетях, а является следствием накопившихся и нерешенных проблем.

Майдан – будь то гранитный или картонный – это украинская форма прямой демократии в случаях, когда система дает сбой. Я участвовала в таких акциях при пяти президентах. Наше и старшие поколения за три десятилетия видели очень разную реакцию власти на протесты, в основном неправильную. Но в конечном итоге Майдан стал частью политического процесса.

В коридорах власти уже умеют отличать проплаченные истории или бунты маргиналов от подлинно народного протеста. Реакция изменилась: если еще 10 лет назад она сводилась к однозначному "кому это выгодно и кто за этим стоит" до "как найти компромисс", от желания подавить протест и преследовать участников до понимания, что этого нельзя делать ни при каких обстоятельствах.

Более того, следует отметить уникальную способность Владимира Зеленского трансформировать протестные настроения в свою внутреннюю силу для принятия очень сложных решений. А мы можем себе только представить, насколько сложными были последние дни для президента. На кону одновременно стояли единство страны, обороноспособность, международная поддержка и доверие ближайшего политического окружения, что очень важно для сохранения управляемости государством в состоянии войны.

Пойти на диалог и найти компромисс в такой ситуации – это однозначно государственная позиция, способность слышать и чувствовать общественный нерв.

Именно потому, что я считаю события прошлой недели зрелым проявлением демократии, а не бунтом инфантильных людей, я хотела бы обратиться к протестующим (и не только) со взрослым разговором об ожиданиях и реальности, и о том, что смена министра обороны и главнокомандующего ВСУ не приведет к системным изменениям, если мы все не сделаем выводы.

Начну с, надеюсь, понятных всем фактов. Враг рассчитывает, что в осенне-зимнюю кампанию украинская армия вступит истощенной, деморализованной и сломленной. Растянув фронт еще на несколько сотен километров вдоль северной границы, россияне рассчитывают прорвать слабые места, возможно, захватить всю Донецкую область, приблизиться вплотную к Запорожью и Харькову, сломив сопротивление украинских войск. Они планируют и дальше терроризировать украинское общество ударами по гражданской инфраструктуре и энергетике. А самое главное – будут расшатывать общество темой мобилизации, коррупции и нарушений в армии, то есть делать все, чтобы подорвать доверие общества к своей армии и не допустить ее пополнения новыми силами.

Россияне работают вдолгую, этот план реализуется уже не первый год, и давайте будем откровенны: иногда, создавая поводы для дестабилизации, мы облегчаем им жизнь.

Смена же министра и главнокомандующего дает нам шанс сорвать этот план. Она дает армии надежду не только на внедрение новых подходов, но и на то, что армия получит свежие силы, состоится ротация, придут новые мотивированные люди.

Но есть нюанс. В этом вопросе, по моим ощущениям, возникает диссонанс между ожиданиями военных и ожиданиями протестующих. Как справедливо отметила Татьяна Трощинская, часть протестующих охвачена "магическим мышлением", согласно которому якобы развитие технологий и цифровизация войны сотворят чудо. И уже не нужно будет проводить мобилизацию и "забирать лучших мужчин", линию фронта будут держать дроны, а ракеты будет перехватывать волшебная ПВО.

Возможно, я где-то преувеличиваю. Просто хочу сказать, что чуда не будет. У нас впереди тяжелая зима, и то, как мы ее пройдем, зависит, в частности, от того, насколько мы все готовы к сложным и непопулярным решениям.

Здесь мы постепенно подходим к уже озвученной, но, кажется, еще не обсужденной теме нового общественного договора, о котором уже упоминал Михаил Федоров и который мы обсуждали на Банковой перед началом правительственных заседаний.

Почему я говорю "нового"? Потому что негласный общественный договор у нас был с 24 февраля 2022 года. Очень кратко о его сути: мы как нация приняли решение бороться за сохранение государства до конца. У нас есть армия и добровольцы, присоединившиеся к ней, они защищают страну, остальные – безусловно поддерживают их морально и экономически. Есть президент и правительство, которые остались и готовы сражаться за сохранение государства, – поэтому мы как общество воздерживаемся от чрезмерной критики и соглашаемся с их решениями.

Это очень упрощенное изложение неписаных правил, которые практически безотказно действовали первые два-три года после полномасштабного вторжения и помогли нам выстоять. Но реальность меняется, люди адаптируются к войне, хотят контролировать процессы в своей стране, не готовы мириться с нарушениями – это естественно и нормально. Единственное, что не меняется на протяжении этих лет, – стремление россиян уничтожить нас.

Очевидно, что в этих условиях мы должны сформулировать базовые принципы, на которых должны основываться наша совместная борьба и наш путь к победе.

Базовый консенсус: мы должны сохранить наше государство.

И если мы все с этим согласны, в чем я не сомневаюсь, то следующий тезис должен быть таким: сохранение государства – это общая ответственность каждого и каждой.

А дальше начинается разговор, в котором ответственность из абстрактного понятия приобретает вполне осязаемые черты. И происходит распределение этой ответственности. Для каждого и каждой.

В новом общественном договоре государство должно взять на себя ответственность за честную коммуникацию с обществом, нетерпимость к проявлениям коррупции и нарушениям прав человека, формирование прозрачных правил игры для всех. В свою очередь, общество дает разрешение на усиление мер, необходимых для эффективной обороны, принимает полную милитаризацию и неизбежность службы в армии каждого и каждой, кому это предписано государством.

На примере мобилизации (которая на самом деле должна стать основным разделом общественного договора) это должно выглядеть так:

• парламент принимает пакет законопроектов о справедливой службе, которыми ограничиваются права тех, кто уклоняется от службы, и в то же время обеспечивается ротация (демобилизация) военнослужащих, длительное время несущих службу;
• правительство обеспечивает переход от "экономического" к "критическому" бронированию вплоть до открытых поименных списков забронированных с обоснованием их незаменимости для сектора экономики;
• Министерство обороны проводит реформу мобилизации: от налаживания работы реестров (в т. ч. системы "Оберіг") до реформирования ТЦК, а также технологической трансформации армии;
• Министерство внутренних дел обеспечивает неукоснительное соблюдение законодательства о мобилизации, занимается розыскными мероприятиями в отношении нарушителей, их доставкой и привлечением к ответственности;
• правоохранительные органы обеспечивают неотвратимость наказания за нарушение процедур мобилизации, в том числе за нарушение прав человека и коррупцию;
• Служба безопасности Украины усиливает противодействие российской пропаганде и любым попыткам сорвать мобилизационный процесс;
• силы обороны Украины обеспечивают качественную подготовку, эффективное использование личного состава, максимальное сохранение жизни и здоровья военнослужащих на всех этапах службы, привлекают к ответственности и ограничивают в продвижении по службе командиров, которые нарушают права военнослужащих или халатно относятся к выполнению обязанностей;
• органы местного самоуправления взаимодействуют с Национальной полицией и силами обороны по вопросам информирования о месте пребывания граждан, подлежащих мобилизации, обеспечивают сопровождение и поддержку семей военнослужащих и ветеранов;
• бизнес адаптируется к демобилизации, обеспечивает рабочие места и достойные условия для демобилизованных военнослужащих, участвует в "ротационных мероприятиях";
• медиа вводят жесткую редакционную политику, направленную на недопущение популяризации уклонения от военной службы. И это также касается Telegram-каналов;
• общество не толерирует "ухилянство" и принимает как неизбежный факт необходимость службы каждого и каждой, кого обяжет государство, и соглашается с тем, что государство не может принять отказ гражданина от службы во время войны;
• каждый "подписант" нового общественного договора должен понимать свою долю ответственности за успех нашего общего проекта.

Для кого-то это может показаться очевидным, кто-то скажет, что все это прописано в законах. Но я верю в силу общественной дискуссии и коммуникации. И верю, что каждый и каждая, кто дочитал до этих строк, задумался о своем месте и своей роли в договоре.

Без осознания совместной ответственности никакие изменения не принесут результата. А неоправданные ожидания будут приводить к новым майданам, пока какой-нибудь из них не будет стоить нам государства.

Источник: "Новинарня"