Парня утром принудительно мобилизовали. В глазах: "Как мне вырваться?"
Я не хочу быть популистом. Легче всего было бы выйти и сказать, что все не так, подгрести под один-два или десятки кейсов большое количество людей и утверждать, что вся мобилизация – это катастрофа. Но это неправда. Есть тысячи людей, 5–7 тыс. в месяц, которые приходят добровольно. Многие приходят по повестке. Нельзя сводить все к единому подходу. Да, накопилось критическое количество проблем, которые требуют решения. И нужно смотреть в корень. Мы мобилизуем человека, а потом он уходит – потому что не было нормального перевода, не было понимания, что будет дальше. Реформа армии – это одна из самых сложных реформ, которые вообще делает любое правительство. А мы еще и в полномасштабной войне, с дефицитом ресурса, со странным поведением некоторых партнеров.
Что касается ТЦК и претензий ко мне лично – да, это целенаправленная работа некоторых политиков и тех, кому мешает наша деятельность. Но я не выхожу и не говорю: "Это не Федоров, это не Министерство обороны". Мы все в одной лодке и пытаемся спасти страну. Я мог бы обвинять Сухопутные войска или других командующих – но я предлагаю решение. Это мой долг и как гражданина, и как человека, работающего в правительстве. Я говорю: да, этот удар мы выдержим. Запустим первый этап, предложим военным следующий. Военные должны его принять, как приняли предыдущий подход. Главное – двигаться и принимать решения.
Тех, кто запускает заказные Telegram-кампании, кто использует эту тему в политических целях, я бы спросил: а кто их клиент? На кого они работают? Какие у них цели? Мой ключевой клиент – это украинский народ. И выйти и сказать: "Это не я" – это слабая позиция. Это означает снять с себя ответственность перед людьми, ради которых ты работаешь. Нет. Давайте решим этот вопрос.
Нам нужно заменять тех, кто уже давно в армии: приводить свежих людей с энергией, которые дадут свободу тем, кто уже защитил нашу независимость. Если мы решим вопрос первой линии, если покажем реальные сроки службы, то сможем построить нормальный процесс рекрутинга. 95% мобилизуются, можно сказать, нормальным путем. Не все так, как мы видим в Telegram-каналах. Но наша задача – изменить этот путь полностью.
Я лично ездил в пункты сбора мобилизованных. Увидел парня, которого утром принудительно мобилизовали. Он стоит в четыре часа дня в шортах с пакетом, еще и в прохладную погоду. Ему даже не дали одеться. Когда человек попадает в такое состояние и в такое помещение, его первый вопрос: "Что будет дальше?" А если мы так встречаем – дальше будет еще хуже в его глазах. Следующий вопрос: "Как мне отсюда вырваться?" И на этом все построено.
Коррупция. У каждого есть в семье человек или знакомый, кто искал деньги, чтобы дать взятку. Люди видят: если у тебя есть деньги – ты можешь кого-то защитить. Если нет – ну что ж. Так не должно быть. Люди, которые зарабатывают на мобилизации, – предатели, они должны сидеть в тюрьме. Это огромная коррупционная инфраструктура, которая строилась годами и которая будет себя защищать. Наша новая модель учтет эти нюансы. Нельзя будет утром подать человека в розыск, а вечером просто так убрать. Или чтобы человек внезапно "появился" в розыске без оснований. Система будет более продуманной и фундаментальной. Но что бы мы ни говорили, как бы мы ни меняли путь мобилизованного, если не будет сроков службы, если будет страх первой линии, если не будет нормальной отсрочки и нормальной заработной платы, то ничего не сработает.
Эта реформа сложная. Первый этап – нужно найти деньги, сделать аудит. Второй этап будет еще сложнее. Для меня все-таки главное, чтобы линия боевого столкновения была за нами, чтобы мы двигались вперед. Я не могу реагировать на каждый пост в соцсетях и быть эмоциональным. Нужно закончить процесс, который мы начали.
Источник: ТСН
