Может показаться, что все ВСУ работают ради победы. Это не так
Армия – это, возможно, лучший способ познакомиться со страной.
Довоенный журналистский опыт вселяет ложное чувство осведомленности. Ты привыкаешь думать, что знаешь настроения, разбираешься в трендах и понимаешь людей. В твоем телефоне есть номера половины Кабмина, ты лично знаешь тех, кого остальные видят в новостях и соцсетях, – и все это заражает тебя немалой долей столично-городского снобизма. А потом ты попадаешь в Вооруженные силы. И выясняется, что оба твоих высших образования не идут ни в какое сравнение с чужой способностью перебирать корч. Что адаптивность, неприхотливость и умение работать руками важнее докторской степени по философии. Что твои побратимы из сел и райцентров могут быть гораздо полезнее для подразделения.
Армия – это идеальный тест, который проверяет, на что ты способен вне рамок социальных статусов и социальных связей. Снобизм будто ветром сдувает вместе с первым колесом, отвалившимся в полях в зоне досягаемости FPV. Вооруженные силы – это лучший способ выбраться за пределы своего социального пузыря. Это калейдоскоп биографий, возрастных групп, жизненных историй и практических умений. Твой предыдущий опыт тут имеет значение ровно настолько, насколько ты сможешь его тут применить.
Армия – это миллион человек, и обобщать нас – то же самое, что обобщать Львов, Днепр или Одессу. Никто не станет судить о городе по нескольким своим знакомым. Никто не возьмется отвечать за настроения всех его жителей. Именно по этой причине нет смысла спрашивать нас, что армия думает по тем или иным вопросам. Абсолютное большинство пришло в армию во взрослом возрасте, принеся туда весь свой жизненный опыт, мировоззрение и ошибки. Нас объединяют годы, проведенные на службе, и отличают все предыдущие. Снаружи может казаться, что все в Вооруженных силах работают ради одной общей цели – победить врага. На самом деле это не так. Один хочет воевать и адреналин. Другой хочет должность и звание. Третий хочет, чтобы о нем забыли и оставили его в покое. Четвертый мечтает заработать денег. Пятый просто плывет по течению. Шестой мстит за погибших друзей. Седьмой недавно влюбился и думает только о свадьбе. Восьмой работает на результат, потому что иначе не умеет. И между всеми ними – как между капельками – пробираешься со своей задачей ты сам.
Знание уставов, конечно, важно, но знание психологии важнее. Потому что снаружи мы – институция, а изнутри, конечно же, люди. От умения понимать чужую мотивацию зависит твоя собственная эффективность. Мотиваций множество, и единственное, что позволяет нас обобщать, – это форма. Под ней мы все разные, а потому так странно звучат разговоры о "партии военных". "Гений, плейбой, миллиардер, филантроп" – в нашем случае это не один человек, а четыре разных. За армейской идентичностью порой скрываются диаметрально противоположные взгляды на будущее. Одни хотят видеть вокруг Европу, а другие – Warhammer. Одни стремятся к бизнес-карьере, а другие – к политической. Одни хотят "наградняк", а другие – детей и собаку.
А еще армия – это место, где нельзя исправить кадровую ошибку. Если вы решили присвоить хорошему исполнителю звание сержанта, а он не справился, – вы его уже не понизите до солдата. Если вы сделали сержанта офицером, а он провалил работу, – поздравляю, отныне у вас больше на одного беспомощного офицера. Система работает, как ниппель: звание можно получить, но практически невозможно потерять. Запутанная система лишения звания делает его необнуляемым и сужает круг должностей, на которые вы можете назначить его обладателя. Если вам нужно избавиться от чьей-то кадровой ошибки, то единственный выход – это отправить такого человека на повышение. Негативная селекция в действии. То, что шокирует здесь любого выходца из бизнеса.
Армейская бюрократия безжалостная, но не бессмысленная. Она напоминает старый программный код, который писали 50 лет назад, в эпоху перфокарт. В соответствии с этим кодом движутся документы, принимаются решения, оформляются бумаги. В какой-то момент ты начинаешь его понимать, видеть внутреннюю логику и структуру. Все это – первый шаг к стокгольмскому синдрому, когда ты начинаешь описывать происходящее словами: "Ну а как вообще иначе?" Этот армейский программный код нельзя отменить – его можно только переписать. Пока что никому это не удалось.
Армия живет по своим законам. Они называются уставами, утверждаются парламентом и до сих пор во многом не отличаются от советских первоисточников. Процедура внесения в них поправок настолько сложна, что редко кто пытался это сделать. Каждый из уставов устарел на пару десятилетий, не учитывает реалии поля боя, а потому любой эффективный командир обречен их нарушать. При желании проверка всегда найдет нарушения, а потому каждый командир вынужден находиться в шпагате. Чем более неуязвим для наказания он, тем уязвимее на поле боя его солдаты. И наоборот.
Наша армия заслуживает уважения вовсе не потому, что состоит из каких-то необычайных людей. Она заслуживает уважения именно потому, что состоит из самых обычных людей. Именно поэтому вызывают улыбку разговоры о том, что воевать должны только мотивированные люди. Что от принудительной мобилизации нет никакой пользы. Наверное, все эти люди думают, что мотивация – это как цвет глаз: нечто неизменное и на всю жизнь. Пришел в армию левшой – левшой и вернулся. Так вот, это не так. Мотивацию можно приобрести, мотивации можно лишиться. За четыре с половиной года полномасштабной войны многие из тех, кто стоял в очередях к военкоматам, просто выгорели. Закончилось здоровье, накопились проблемы, исчерпался ресурс. И тот факт, что кто-то пришел мотивированным, отнюдь не делает мотивацию пожизненной – как, впрочем, и наоборот.
Боеспособность подразделения зависит от доминирующей культуры. Если большинство составляют профессионалы с ценностями, то немотивированные мобилизованные сравнительно быстро втягиваются в армейский движ. А если вы решили формировать новую бригаду целиком из "бусифицированных", то их внутренние настроения переварят немногочисленных профессионалов, которыми вы решите их разбавить. Соотношение решает все.
Впрочем, разговоры о "мотивации" – это не только оправдание для тех, кто не хочет служить. Это еще и попытка обречь на бессрочную службу тех, кто уже служит. Именно по этой причине такие рассуждения не имеют никакого смысла. На пятый год войны армия заслужила формат почетной демобилизации. Когда родина пожимает тебе руку и говорит, что твоя вахта закончилась. Сегодня ты можешь с честью вступить в армию, но не можешь с честью из нее уйти. Ты вынужден купить себе ВВК. Оформить фейковый уход за родными. Уйти в СОЧ. Но все перечисленное лишает тебя права гордиться прожитым опытом и принесенной жертвой. Отсутствие сроков службы превращает главный опыт твоей жизни в сценарий, в котором можно только проиграть. Билет домой – это инвалидность или позор; делайте свой выбор. Те, кто пошел защищать страну, имеют право на третий сценарий. Не на полугодовую отсрочку по новым контрактам, которая больше похожа на неоплачиваемый отпуск. А на полноценное будущее, в котором они будут иметь право не стыдиться самих себя. В тылу достаточно людей, которые способны их заменить.
За последние четыре с половиной года я узнал страну гораздо лучше, чем за предыдущие 20 лет в профессии. Познакомился с людьми, о которых потом страна будет снимать фильмы. Очень не хочется, чтобы в каждом таком фильме перед титрами шли некрологи главных героев. Но пока что страна делает все, чтобы после войны живых героев у нее не осталось.
Мне кажется, что армия этого не заслужила.
Источник: Павел Казарин / Facebook
