Мы останемся здесь. Этого у нас не отнимут 

На левом берегу чувствую себя сегодня внутри улья из генераторов. Света нет с утра. Связь нестабильная, как моральное состояние. Нахожу маленькое кафе. Внутри сумерки, но дверь открыта. Хрупкая девушка, стоя на стремянке, копается в электрощитке. Спрашиваю, могу ли зайти поработать. Потому что поджимает дедлайн.

"Заходите. Но не знаю, смогу ли подключить генератор. Как бариста я лучше, чем как электрик".

Устраиваюсь в темном углу и звоню Алене из Борисполя. Мы виделись в сентябре, когда ее дом разбила российская ракета. Тогда ей с дочерью пришлось ночью прыгать со второго этажа горящего дома. Квартиру, которую уничтожил обстрел, семья купила всего за два месяца до трагедии. А еще за две недели до обстрела на востоке погиб муж Алены.

Сейчас женщина с дочерью живет у родственников в Киеве. Свою скорбь они проживают в чужой квартире и почти в постоянной темноте. Сегодня света нет уже 12 часов. Я мягко спрашиваю, могу ли как-нибудь помочь с переездом за границу.

"Нет, мы останемся здесь. Хоть этого они у нас не отнимут".

Когда мы заканчиваем разговор, моя бариста-электрик подключает генератор. Отставляет канистры с топливом цвета хаки и берется за розовые макаруны. Появляется интернет, и я дозваниваюсь до военного аналитика. Он сравнивает нынешний Киев с Лондоном во время Второй мировой.

Свет в кафе снова гаснет, бариста идет воевать со щитком. Я заканчиваю репортаж. Включаю в наушниках The Clash "London Calling" и долго еду в пробках по темному городу, из которого я никуда не уеду ни осенью, ни зимой.

Kyiv Calling.