Наказание гражданского населения почти никогда не вынуждает правительство капитулировать 

В исследованиях терроризма есть классическая статья Эндрю Кидда и Барбары Уолтер "Стратегии терроризма" 2006 года. Они описывают пять логик, согласно которым насилие против гражданских лиц должно принести политический результат. Две из них хорошо объясняют удары по киевским мостам.

Первая – изнурение: нас убеждают, что мы будем платить эту цену так долго, что сдаться будет дешевле. Знакомый нарратив, правда? В эти дни он звучит от сторонников "мира любой ценой" синхронно с ударами. Вторая – запугивание: людям показывают, что государство не способно защитить даже обычную дорогу на работу. Конечный адресат удара при этом – не водитель на мосту. Адресаты – все мы, кто просматривает эти видео и думает, как изменить свои привычные маршруты. Именно из этого расчета, по замыслу террористов, должны появиться усталость и готовность согласиться на этот самый "мир на любых условиях".

Исследования показывают, что эта стратегия работает плохо. Политолог Макс Абрамс проанализировал 28 группировок, которые Госдеп США считал террористическими, и 42 политические цели, которые они ставили перед собой. Достичь удалось примерно 7% целей, хуже всего дела шли у тех, кто наносил удары преимущественно по гражданскому населению. Другой политолог Роберт Пейп пришел к такому же выводу о бомбардировках городов: наказание гражданского населения почти никогда не заставляет правительство капитулировать.

Американская комиссия, которая в 1945 году изучала последствия бомбардировок Германии, писала, что бомбы угнетали людей, но не влияли на решения властей, ведь действовали законы военного времени. Государства, долгое время жившие в условиях террора, выработали несколько правил, как лишить удар желаемого эффекта. США. С 1970-х годов не идут на уступки террористам, в частности, не платят выкупы за заложников. Логика проста: каждая уступка делает следующее нападение более выгодным.

Второе правило – неизбежность наказания, даже если оно опаздывает. Бен Ладена нашли через 10 лет после 11 сентября. Израиль. Во время Второй интифады, когда взрывы в автобусах и кафе происходили каждую неделю, государство сделало рутину частью обороны. Место взрыва расчищали за считанные часы, автобусные маршруты восстанавливали как можно быстрее, а кафе вновь открывались. Цель заключалась в том, чтобы террористы не увидели картину города, который остановился. Это важный момент, перечитайте еще раз этот абзац выше.

Франция. После терактов 13 ноября 2015 года в Париже, унесших жизни 130 человек, на улицы вывели до 10 тыс. военных в рамках операции Sentinelle. Режим чрезвычайного положения действовал два года, а затем ключевые полномочия были закреплены в обычном законе. Парижский ответ на бытовом уровне звучал как Je Suis EnTerrasse: люди демонстративно возвращались на те же террасы кафе, где стреляли.

Так что это может звучать опасно, цинично или просто страшно. Но самый лучший ответ – чтобы мост как можно скорее снова был открыт, ремонтные бригады оставались на нем дольше, чем видео воронки в ленте, а за каждый такой удар непременно следовало наказание, пусть даже с опозданием. Весь опыт войн и борьбы с террористами свидетельствует о том, что именно это и есть эффективное противодействие и лучшая гарантия безопасности. Вместо этого попытки договориться, сдаться, пойти на уступки приводят к увеличению потерь, усилению давления и поражению.

Россия – террористическое государство.