Военные жалуются на мобилизованных, которые не умеют читать 

Однажды моя знакомая пришла к косметологу. Врач попросила медсестру смешать препарат в пропорции 1:3. Медсестра не знала, как это рассчитать. В другой дорогой частной лаборатории сотрудница с третьего раза смогла определить нужный анализ и ввести в систему фамилию пациентки без грамматических ошибок. И такие задачи по математике, биологии или грамматике встречаются не только в среде медицинских работников.

Риэлторы, предлагающие "дореволюционную сталинку", – уже давно не шутка. Рассчитать налоги для ФЛП третьей группы, вычислить 75 мг из таблетки антидепрессантов в 100 мг, взвесить помидоры на 150 грн – все это неплохие задачки по математике на каждый день.

И это я молчу о жалобах военных, что к ним начали поступать мобилизованные, которые… не умеют читать. Да-да, не просто не понимают прочитанного, а не владеют базовой техникой чтения.

Некоторые кризисы заметны сразу. Партнеры не поставляют ракеты к Patriot – ПВО не может сбивать баллистику. Россияне разбомбили продуктовый склад – полки в супермаркете опустели. Враг обстрелял ТЭЦ – вернулись графики отключений. Но есть кризисы, которые не попадают в новости, не вызывают панику в соцсетях и не становятся предметом экстренных заседаний правительства. Почти незаметные, именно они определяют, какой будет страна через 10, 20, 50 лет. И будет ли она вообще.

Один из таких тихих, ползучих кризисов – мы перестаем верить, что образование имеет значение. И этот образовательный скептицизм может стать одной из самых серьезных стратегических угроз для государства. Не потому, что школы будут работать хуже или университеты опустятся в мировых рейтингах. Просто страна, которая перестает ценить знания, рано или поздно останавливается в развитии.

Образование больше не является общественной ценностью

По привычке мы до сих пор говорим, что образование – это важно. Мы рассказываем, как много наших людей имеют дипломы о высшем образовании, а кто-то и несколько. Повторяем мантру, что наш главный ресурс и конкурентное преимущество в войне – это человеческий капитал.

Но чем дальше, тем больше это похоже на карго-культ. Ведь когда мы говорим о конкретных решениях и механизмах, то хотим, чтобы учеба была легче, требований было меньше, оценки натягивали, диплом можно было получить, не напрягаясь слишком сильно. Вместо вопроса "Как повысить качество образования?" общественная дискуссия ведется вокруг "Как сделать так, чтобы учиться было легче?"

И вот это предложение сделать обучение более комфортным, особенно во время большой войны, выдают за гуманизм. Потому что дети переживают стресс, учителя измотаны, семьи теряют близких, дом или источники дохода. Да, это горькая реальность, которую никто из нас не выбирал, и Украинское государство должно думать, как помочь людям справиться с этими вызовами, смягчить их влияние.

Да, безопасность учеников и студентов – это первое, о чем нужно заботиться. Но это не означает, что о качестве знаний нужно совсем забыть.

Точно так же, как мы не можем позволить себе закупать некачественные дроны, мы не можем отказываться от образовательных стандартов. Ведь когда мы снижаем планку вместо того, чтобы помогать детям ее достичь, мы отказываемся от самой идеи качественного образования. Это не забота, это имитация. Поиск простых решений, за которые потом придется платить очень высокую цену.

Моя подруга какое-то время преподавала математику в школе в небольшом поселке по программе "Обучай для Украины". Она рассказывала, что с частью детей в восьмых-девятых классах ей приходилось учить таблицу умножения, потому что они ее не знали. Об освоении полной учебной программы в этих условиях речи даже не шло.

И, конечно, когда значительная часть детей в старшей школе не владеет программой начальной школы, это сильно влияет на их жизненные перспективы. На выбор ими своего будущего. А из совокупности этих выборов складывается наше будущее как страны.

Если у детей нет знаний или же они боятся преодолевать трудности и учиться тогда, когда становится немного сложнее, то и будущее они выбирают соответственно. Ищут там, где будет проще учиться.

В прошлом году на бакалавриат дневной формы обучения по специальности "Менеджмент" подали 65 123 заявления, на "Химию" – 908 заявлений, а на "Химические технологии" – 1419. На менеджмент зачислили 11 111 человек, то есть около 8,2 % всех абитуриентов. На химию – 219 человек, то есть примерно 0,16 % всех абитуриентов. На химические технологии – 357 человек, это 0,26 % всех абитуриентов.

Скажите, пожалуйста, как мы будем менеджерить ситуацию, когда через десяток лет некому будет ни преподавать химию детям, ни изготавливать взрывчатку для оборонки?

Дискуссия о реформе школы на самом деле не о школе

Лучше всего это видно в дискуссии о реформе "Новой украинской школы", которая сводится к одному вопросу: "Нужно ли закрывать школы?" Как будто есть какие-то злые темные силы в Министерстве образования или где-то еще, которые решили позакрывать часть школ просто назло. Но ведь реальность иная: Украина стремительно теряет детей – сначала из-за демографического спада, затем из-за войны и массовой вынужденной миграции. Во многих общинах просто больше нет того количества учеников и учениц, которое было 20 и даже пять лет назад.

Мы ни физически, ни финансово не можем поддерживать ту же самую сеть школ. Но в принципе главный вопрос не в том, сколько зданий с табличкой "Школа" останется на карте. Главным вопросом общественной дискуссии должно было бы быть: получают ли украинские дети качественное образование? И что нужно сделать, чтобы они его получали?

Современный академический лицей – это не просто отдельное здание старшей школы. Это возможность предложить учащимся различные профили обучения, это лаборатории и современное оборудование, учителя, которые могут специализироваться на отдельных предметах, возможность изучать физику, химию, биологию, информатику или иностранные языки на уровне, который действительно открывает двери в университеты и на современный рынок труда.

Небольшая школа, в которой учится несколько десятков старшеклассников, просто не может обеспечить такое качество и разнообразие. И не потому, что там плохие директора или какие-то равнодушные учителя. Нет, это просто невозможно ни физически, ни финансово. Поэтому все наши споры о маршрутах школьных автобусов или границах общин имеют смысл только тогда, когда они являются производными от главного вопроса: какая модель дает ребенку лучшее образование? И, уже имея ответ на этот вопрос, выстраивать инфраструктуру.

Да, безусловно, нужно гарантировать возможность доехать до школы, а для старшей школы можно думать и об общежитиях для проживания. И делать это качественно и без промедления. Потому что цена бездействия – это упущенная возможность для детей получить качественное образование.

Образование стало вопросом национальной безопасности

Добавлю еще больше накрута относительно образовательного кризиса. Полномасштабная война сделала образование не просто частью гуманитарной политики – она сделала его вопросом выживания страны.

В 2019 году в украинских школах обучалось 4 138 466 детей, а в 2025 году – уже 3 580 842 детей. Однако часть этих детей живет и учится за рубежом, но официально числится в украинских школах. По словам министра образования Андрея Бутенко, точное количество украинских школьников за рубежом определить сложно. Но, по данным Минобразования, это где-то 320–400 тыс. детей. Многие родители открыто говорят: мы не уверены, что вернемся, – даже после окончания войны. И причина не только в безопасности, но и в школах.

Впервые в своей истории Украина оказалась в ситуации, когда ее система образования ежедневно конкурирует с системами образования Польши, Финляндии, Германии, Чехии, Канады и Нидерландов. Если мы проиграем эту конкуренцию, мы потеряем не только детей, мы потеряем будущих врачей, инженеров, предпринимателей, учителей и ученых. Тот самый человеческий капитал, которым мы так привыкли гордиться. Восстановить его гораздо сложнее, чем мост, завод или ТЭЦ.

Более того: потери качества образования мы ощущаем уже здесь и сейчас. Я общаюсь со многими компаниями в оборонном секторе. Они все жалуются, что не могут найти специалистов. К слову – независимо от уровня заработной платы, которую компания готова предложить.

Кто-то скажет: "Ну, так надо заказывать больше инженеров". Но это ошибочный подход. Украинское государство годами предлагает значительную долю мест государственного заказа на инженерные специальности. И даже кого-то набирает. Проблема просто в том, что когда ты на первый курс массово набираешь абитуриентов со средним баллом по математике 110–130, то напрасно надеяться, что из них вырастут инженеры, которые построят современные технологические предприятия.

Я уже молчу о том, что другие предметы, необходимые для этих специальностей, вообще в упадке. В этом году при сдаче НМТ лишь 3,16% абитуриентов выбрали физику в качестве предмета по выбору, химию – 0,85%.

О каком технологическом преимуществе может идти речь в среднесрочной и долгосрочной перспективе?

Самая большая проблема – не школы. Самая большая проблема – наше отношение к знаниям

И поэтому меня все больше беспокоит вот эта тенденция, что мы воспринимаем образование не как инвестицию, а как навязанную и не очень нужную услугу. Для большинства политиков (да и общества) это – не путь к развитию и компетенциям, а такая неприятная формальность, временное неудобство. Нам не особо нужны ваши знания и навыки, просто побыстрее отдайте аттестат или диплом, мы же за него заплатили / нам же его гарантировали.

При этом любые трудности в учебе сразу становятся поводом для разговоров о снижении требований. А не о том, как учить преодолевать трудности, как объяснять детям и молодежи, что обучение, в принципе, требует времени, усилий и концентрации. Это – к сожалению – наша средняя температура по палате в обществе.

Но в то же время самая талантливая и прилежная молодежь начинает задаваться вопросом: окей, если наши способности и амбиции не ценят здесь, возможно, их оценят где-то еще? Отток мозгов начинается не тогда, когда человек садится в самолет без обратного билета, а тогда, когда он перестает видеть смысл в том, чтобы реализовывать свой потенциал дома.

Когда человек поступает в университет, чтобы стать инженером, а затем вынужден учиться в группе, где большинству студентов либо все равно, либо же преподавателю приходится объяснять материал за 9–10 классы, то какая должна быть мотивация у талантливой молодежи оставаться получать образование в Украине?

Без образования не будет ни экономики, ни демократии

Мы часто говорим о послевоенном восстановлении, об инвестициях и экономическом росте, о развитии оборонной промышленности. Но все эти умные разговоры умных людей не имеют смысла без ответа на простой вопрос: кто все это будет делать?

Кто будет создавать новые технологии, кто будет работать в лабораториях, кто будет проектировать сложные инженерные системы, кто будет запускать новые предприятия, кто будет обучать следующее поколение?

В целом о том, что образование является основой для экономического развития, говорят давно. Но я расширю проблему: качественное образование также является надежным и обязательным фундаментом демократии. Ведь демократия нуждается в гражданах и гражданках, способных мыслить критически, анализировать информацию, различать факты и манипуляции, принимать сложные решения и осознавать ответственность за них.

И здесь отдельно хочу сказать об обучении гуманитарным и обществоведческим дисциплинам на всех уровнях образования. Потому что о математике у нас много говорят в последнее время – и это хорошо.

Но при этом очень часто звучит аргумент, мол, "мой ребенок – гуманитарий, ему не нужна математика". Давайте честно: плохие знания по математике еще не делают ребенка гуманитарием (более того – базовый уровень знаний по математике нужен независимо от специальности).

Для того, чтобы быть квалифицированным историком или юристом, также нужно много и усердно учиться. Да, на этих предметах часто нет единственно правильного ответа, как в математике, поэтому там большая свобода у учителя или преподавателя при выставлении оценок. И поэтому кажется, что учеба в разы легче. Но это потому, что слишком часто эти программы требуют слишком мало, а значит, качественного образования не предоставляют.

И это нужно менять, уровень следует повышать, а не продолжать говорить об этих школьных предметах и специальностях в университетах как о более легких – таких, которые требуют меньших усилий.

Украина стоит перед выбором. Либо и дальше избегать непопулярных решений и снижать стандарты, оставить все как есть, чтобы никого не обидеть. Либо честно сказать себе: будущее страны определяется не количеством школ, а качеством образования. Не количеством дипломов, а количеством людей, которые действительно умеют думать, создавать и отвечать за свои решения. Не количеством "воспитательных мероприятий", которые вынуждают проводить учителей, а количеством подростков, которые решают не уезжать из страны после 10-го класса.

Образование всегда требует усилий: от детей, учителей, родителей и государства. Но именно эти усилия отличают развивающиеся общества от обществ, которые сдались и согласились на посредственность.

К счастью или к сожалению, у Украины сегодня нет опции согласиться на посредственность. Война такого выбора не оставляет. Мы должны вырываться вперед. А для этого нужно признать, что кризис в образовании существует. И что его первопричина – стремительная утрата веры в то, что знания вообще имеют значение. Если так произойдет, мы проиграем не просто одну дискуссию об образовании, мы проиграем собственное будущее.