Я вряд ли забуду кадры горящего Лукьяновского рынка. Вместе с ним горит часть моего детства 

Сегодня ночью сгорел Лукьяновский рынок. Я там вырос, возле "Киевской Руси", и вся Лукьяновка была моей детской картой, по которой я каждый день ходил пешком в школу, мимо завода "Артема", рынка, остановок и всех этих мест, которые тогда казались вечными.

А сегодня все это горело, весь этот квадрат моей личной памяти оказался не просто районом, а целью.

Много лет Лукьяновский рынок был не просто рынком, а утренним ритуалом, куда мы с отцом ходили за продуктами. Там пахло свежими овощами, мясом, цветами и вымытым асфальтом.

Рынок тогда казался чистым, почти вымытым – будто город каждое утро начинался не с новостей, не с машин и не с больших событий, а именно с этих рядов, пакетов, тележек, голосов и мокрых следов на земле.

Я тогда ненавидел эти походы. Ради них приходилось вставать слишком рано, а ребенок плохо понимает, зачем его вытаскивают из теплой квартиры в серое киевское утро, если можно еще полежать и ничего не знать о малопонятных бабушках по ту сторону прилавка.

Но потом мы выходили, шли по еще полусонному району, и становилось уже легче – рынок утром был живым, влажным, немного туманным и очень настоящим.

Отца там знали. Ему отвечали, с ним спорили, над ним смеялись, он сам подшучивал над продавцами и каждый раз спрашивал, все ли свежее, хотя сам вопрос был частью игры.

И теперь, когда я думаю об этом рынке, я сначала вижу не прилавки и не ряды, а его улыбку где-то между ящиками с помидорами и огромными пионами, которые он иногда покупал маме.

А потом вместо старого книжного магазина там появилась станция метро "Лукьяновская" и торговый центр "Квадрат".

И я еще помню тот последний школьный Новый год, когда открылся первый в городе McDonald's. И тот запах жареного картофеля, теплых булочек и мяса, который тогда казался запахом другого мира, хотя сегодня смешно даже признаваться в таком воспоминании.

В тот последний школьный январь мы стояли в этой очереди с моей одноклассницей, в которую я был безумно влюблен. И я помню это нетерпеливое ожидание, зимний город, запах вестибюля, ее долгий путь с Троещины и радость от мысли, что теперь, когда появилось метро, мы сможем видеться чаще.

Я вряд ли забуду эти кадры горящего рынка, станции метро и охваченного огнем черного "Квадрата". Вместе с ними сегодня горит не только Лукьяновка, но и тот кусочек моего детства, где отец смеется с продавцами, пионы стоят мокрые и тяжелые, асфальт пахнет чистой водой, а мне почему-то кажется, что все это будет вечным.

Но мне хотелось бы написать это не только о Лукьяновке, но и обо всех наших районах, которые сегодня у каждого свои, потому что у кого-то это Оболонь, у кого-то Позняки, у кого-то Сырец, Дарница, Борщаговка, Харьков, Днепр, Одесса, Запорожье, маленький город или село, где каждый подъезд, рынок, остановка и магазин имеют в чьей-то жизни значение, которого не видно на спутниковых снимках.

Когда-нибудь мы обязательно будем помнить эти места уже другими, не только сквозь дым, обломки и фотографии после бомбардировок, потому что город все равно восстановит рынок, люди снова принесут туда овощи, мясо, сыр и цветы, а кто-то снова будет ходить туда слишком рано утром с отцом и злиться, что его разбудили на рассвете…

Мне очень хочется в это верить.

P.S. Я не хотел портить этот текст упоминанием об РФ, но они все равно присутствуют в каждом таком кадре. Пусть горят в аду.

Это никакое не "возмездие" за Старобельск, а часть войны, в которой они отвечают не на конкретный повод, а на сам факт нашего сопротивления.

И этот удар, я уверен, является истерикой безмозглого голиафа в ответ на наши удары по их экономике, нефтеперерабатывающим заводам, портам и объектам, которые кормят их военную машину.