Это происходит в Евросоюзе, хоть и без малиновых пиджаков. К Шефлеру в Латвии пришли "по-хорошему"
В этой истории – все с ног на голову.
Тут фигурирует россиянин, обвиненный путинской прокуратурой в том, что он якобы передал €38 млн на ВСУ и включенный Кремлем в список террористов. Россиянин этот при этом – бодается с топ-политиками вроде бы приличной страны ЕС, которые, вероятно, являются действующими бизнес-партнерами путинского олигарха (!). Да, прямо сильно путинского. Прямо под камеры обсуждающего с Путиным необходимость и оправданность российской агрессии против Украины.
Звучит, как бред? Ну да, мне тоже так сначала показалось. А потом я узнал все нижеследующее. По хорошему – не влезать бы мне в это. Только недавно получил, наконец, постоянные документы ЕС, зачем играть с огнем? Но я сам каждый день призываю миллион своих подписчиков быть против войны, донатить на ВСУ, ориентироваться на Европу, где есть закон и свобода. А тут – форменные 90-е в сердце Евросоюза, в наши дни. Я узнал об этом всем от старого друга, который находится глубоко внутри всего этого вывернутого наизнанку процесса. Имени его не назову, но все приведенные им факты легко проверяются.
Российский крупный коммерс Юрий Шефлер воюет с Путиным и его государством давно. Там все было по классике. В 1997 году компания Шефлера "Союзплодоимпорт" получила права на "Столичную", "Московскую" и еще под 40 советских марок. Стал хозяином всех самых раскрученных на тот момент брендов рашн водки. Само собой, с приходом к власти путинских шариковых, власть положила глаз на бизнес Шефлера. С 2000 года бренды начали переписывать на Российскую Федерацию, на Шефлера завели уголовное дело, в 2002-м объявили в розыск – и он покинул российское поле чудес.
А годом раньше, в 2001-м, он уже купил первый пакет акций рижского завода Latvijas balzams – того самого, что делает известный еще с совка "Рижский бальзам". И продала ему этот пакет, внимание, группа Ave Lat Андриса Шкеле. Запомните. Но, оч странным образом, в Латвии история повторилась. Андрис Шкеле – трижды премьер Латвии и один из главных действующих лиц ее приватизации (в 1994-м он строил с нуля агентство приватизации). Айнарс Шлесерс – бывший вице-премьер и министр сообщения, который в 00-е курировал транзит и порты, ныне лидер влиятельной парламентской партии. Оба снова оказались подсудимыми по делу о цифровом телевидении: Шкеле обвиняют в отмывании, Шлесерса – в мошенничестве; в июне 2026-го Сенат их оправдание отменил, разбирательство возобновили. Это еще не приговор, конечно. Просто запомните фамилии.
После полномасштабного вторжения Шефлер открыто поддержал Украину. Его водку Stolichnaya переименовали в Stoli, чтобы убрать ассоциацию с Москвой. Летом 2024 года российские власти объявили связанные с ним компании "экстремистскими", внесли самого бизнесмена в перечень террористов и обвинили в "финансировании ВСУ". Доказательств публике никто не показывал – зато именно это обвинение стало поводом забрать у него заводы. Заводы в Тамбове и Калининграде конфисковали и в 2026 году продали "Росспиртпрому" – структуре, которую расследователи The Insider связывают с Ротенбергами. Вот тут они и подоспели – к уже отобранному.
В Латвии у Шефлера остался Latvijas balzams, крупнейший в стране производитель крепкого алкоголя, производитель знаменитого "Рижского черного бальзама". У предприятия финансовые проблемы – после потери российских заводов и хакерской атаки 2024 года. И тут, как по заказу, появляются люди, которые хотят распоряжаться его долгами. В мае 2026 года (6 мая) регистрируют фирму MBO Beverages. Уставный капитал – €11 200. Учредители – трое бывших руководителей бизнеса Шефлера: Екатерина Стуге, Интарс Гейданс и Роландс Гулбис. Двое из них в свое время сами подписывали от имени группы кредитные и залоговые документы – по тем самым долгам. Уже в августе эта свеженькая фирма покупает у Luminor и UBS права требования по долгам группы. Финансирует покупку Rietumu Banka, чей крупнейший акционер и председатель совета – банкир Леонид Эстеркин.
Самое вкусное – обеспечение кредита. В латвийском реестре появляются восемь залоговых актов – все за три дня, с 12-го по 14 августа, все по одному кредитному договору от 5 августа, и все разрешают банку продать заложенное без торгов. В каждом указан один и тот же предел обеспечения – €41 млн. Это не значит, что банк выдал именно €41 млн: размер самого кредита из этих актов не следует. Но заложено имущество людей, которые даже не входят в число учредителей MBO. Например, бизнесмен Армандс Стродс предоставляет в залог свой спиртзавод I.S.D. – целиком, с долями, оборудованием и марками. Годом раньше этот же завод требовал признать Latvijas balzams неплатежеспособным из-за долга в €133 тыс. и выставил неустойку в €784 тыс. А теперь его хозяин помогает финансировать покупку долгов той же группы.
При этом сам завод еле дышит: оборот за год упал с €8,8 млн до €660 тыс, из 65 работников осталось 22. И, чтобы два раза не вставать, новая фирма MBO зарегистрирована в том же помещении, что и компании Стродса – Элизабетес, 31А, помещение 8, в центре Риги. Совпадение? Не исключаю. Только уж очень удобное.
В обеспечение также попали доли Energy Investments – половина компании: 32% через фирму Стродса и 18% через люксембургскую структуру, о которой ниже. Этой компании с конца сентября 2026 года принадлежит контрольный пакет – 81,25% – газового оператора Latvijas Gāze. Мало того, сама Energy Investments ради чужого кредита подписалась: без согласия Rietumu не продавать акции Latvijas Gāze, не брать и не давать займы, не делить прибыль. С ней связан еще один бывший латвийский премьер, Айгарс Калвитис (2004–2007), он владеет и руководит Energy Investments, а 12 августа 2026-го – ровно в день первых залогов – возглавил правление Latvijas Gāze. Он вышел из партии Шкеле и раньше работал в структурах Шефлера: в 2015-м возглавлял совет Latvijas balzams, до 2017-го сидел в совете Amber Beverage Group и голосовал по ее кредитам. Узкий, однако, круг.
А теперь – главное звено. Часть залога предоставлена через люксембургскую Port Investment Company, которой с 2015 года управляет Микелис Лапше. Он же руководит терминалом Рижского порта Rīgas Centrālais termināls и его владельцем Riga Port Group. А этот терминал через цепочку фирм принадлежит семьям Шкеле и Шлесерса – их женам и детям. Лапше также работает в портовых компаниях Стродса – там в правлении вообще только двое: Стродс и Лапше. У терминала и этих фирм один адрес на улице Экспорта, один сайт rigaport.lv и один телефон. Связь не мистическая и не из разряда "у них общий знакомый": она прослеживается по корпоративным документам.
Есть и банковская ниточка. Латвийские СМИ (LSM, январь 2026-го) сообщали о совместном пассажирском портовом проекте структур, связанных с семьями Шкеле, Шлесерса и Эстеркина. И вот банк Эстеркина финансирует покупку долгов Шефлера, а обеспечение дают люди из этого тесного делового круга. Представили конструкцию? Отлично. Теперь самый интересный эпизод.
13 августа, на следующий день после появления первых залогов, Шефлеру, по его словам, пишет в WhatsApp Шкеле: "Виделся с Эстеркиным, надо встретиться". 1 сентября они разговаривают в Риге. По версии Шефлера, ему предлагают уступить контроль над бизнесом людям Шкеле и Эстеркина – либо самому разбираться с долгами и прочими неприятностями. В разговоре, утверждает он, неоднократно звучали налоговые органы – Латвии и других стран ЕС. Предложенная за бизнес сумма, по его словам, выросла с €70 до €120 млн. А еще, по словам Шефлера, Шкеле сказал, что структуру MBO банки согласовывали с ним.
Вот это уже напоминает знакомую с 90-х беседу: "Мы же по-хорошему пришли. А то мало ли кто вами заинтересуется". Только все происходит в Евросоюзе, без малиновых пиджаков.
Шефлер утверждает, что записал встречу и передал запись с расшифровкой латвийской Генеральной прокуратуре и спецслужбе, а также своим юристам в Лондоне. Спецслужба (Служба государственной безопасности) подтвердила получение заявления. Шкеле отвергает обвинения: в разговоре с The Telegraph он назвал их клеветой, а встречу – попыткой помочь предприятию. При этом признал, что действовал по просьбе давно знакомых ему кредиторов. Важно: ни Шкеле, ни Шлесерс не фигурируют в залоговых документах как заемщики или поручители. Документы показывают связи между бизнесами и людьми, но сами по себе не доказывают, что политики организовали захват предприятия. А изложение разговора – позиция Шефлера, которую еще предстоит проверить.
Теперь обещанный персонаж из путинского окружения – Дмитрий Мазепин, основатель "Уралхима". В день начала полномасштабного вторжения он сидел в Кремле на встрече крупного бизнеса с Путиным. Через две недели ЕС ввел против него санкции. Мазепин их оспаривал и проиграл: в марте 2026 года суд ЕС окончательно ему отказал, а санкции продлены до 2029-го. В санкционном досье ЕС он прямо назван человеком из ближайшего круга Путина.
А вот это уже не слухи о "знакомых знакомых", а конкретный совместный бизнес. У рижского терминала удобрений Riga Fertilizer Terminal 51% принадлежит кипрской Tammulogis Limited – структуре Мазепина. Остальные 49% через латвийскую Fertilizer Assets связаны с семейным портовым бизнесом Шкеле и Шлесерса. Имена тоже известны: жена Шкеле Кристиана Либане-Шкеле и его дочери Анете и Мадара, а со стороны Шлесерса – жена Инесе и сын Эдвардс. Они фигурируют как бенефициары семейных компаний общего портового холдинга. То есть это не фотография с совместного банкета: их семейный бизнес и фирма путинского миллиардера – совладельцы одного предприятия.
И это не мои инсайды. Связь и доли подробно описывала программа De facto латвийского общественного телевидения LTV (в том числе 1 ноября 2026 года), а имена родственников и структуру холдинга публиковала латвийская Neatkarīgā Rīta Avīze со ссылкой на Firmas.lv. Более того, по данным De facto, компания Мазепина оспаривала в швейцарском арбитраже перемены в управлении терминалом – и в апреле арбитраж признал за ней право участвовать в согласовании кандидатов в правление. Латвийские партнеры пытались добиться возобновления его работы с исключением из санкционных ограничений, но правительство дважды отказало – в августе 2025-го и единогласно в мае 2026-го, сославшись в том числе на риски для безопасности. Причем в первый раз, по данным ir.lv, идею на закрытом заседании поддержали два министра от Союза зеленых и крестьян. А Служба госбезопасности в мае прямо предупредила: даже если Мазепина формально отодвинуть, он может сохранить влияние через подставных лиц и связанные фирмы. Сейчас терминал судится с правительством. (Источники можете перепроверить сами: LTV De facto (1 ноября 2026-го), LTV De facto (3 мая 2026-го), NRA / Firmas.lv.) А расследователи Re:Baltica в 2024 году установили, что железнодорожная компания Baltijas Tranzīta Serviss, связанная с теми же семейными портовыми активами, во время войны перевозила марганцевую руду в Россию. 80% этого перевозчика сегодня у MCH Port Assets – из того же портового холдинга.
Партия Шлесерса в сентябре 2026 года (17 сентября) голосовала против увеличения платы за транзит российского зерна, доходы от которой предполагалось направить на помощь Украине. Против были всего 12 депутатов. А через пару недель, 3 октября, партия Шлесерса заняла второе место на выборах в Сейм. Правда, победитель, Андрис Кулбергс, брать ее в коалицию отказался.
Никакого автоматического вывода "все они работают на Путина" из этого не следует. Совместный бизнес – не приговор. И прямой связи Мазепина с попыткой получить контроль над заводом Шефлера эти факты не устанавливают. Но картинка, согласитесь, выходит омерзительная. С одной стороны – бизнесмен, которого Москва преследует за поддержку Украины. С другой – сеть латвийских политиков, банкиров и портовых предпринимателей; часть этого круга продолжает иметь общий актив с подсанкционным путинским олигархом. И именно связанные с этим кругом люди финансируют и обеспечивают покупку долгов предприятия Шефлера.
Я не собираюсь изображать судью и утверждать, что завод уже решили "отжать". Но вопросы вполне земные. Кто на самом деле стоит за MBO? Ради чего чужие компании заложили под нее серьезные активы? Почему Шкеле заговорил с Шефлером о передаче контроля сразу после регистрации залогов? И какую роль во всем этом играют его давние кредиторы-знакомые? И отдельно – Шкеле: каково это – четверть века спустя приходить к Шефлеру с предложением отдать завод, долю в котором ему продала ваша же группа?
Ну, и главный вопрос – к Латвии и Евросоюзу. Вы там с путинским влиянием действительно боретесь? Или боретесь только до тех пор, пока дело не касается бизнеса своих очень уважаемых людей?
Источник:
Rostislav Murzagulov / Facebook