Шофар – как воздушная тревога, призывает ценить жизнь. Страх не имеет над нами власти
Сегодня начинается последний месяц еврейского года. По порядковому номеру он не 12-й, а только шестой. Но им заканчивается год. Он называется Элул и предшествует двум важнейшим дням года: Рош ха-Шана, еврейскому Новому году (который мы считаем от сотворения мира и первых людей, Адама и Евы/Хавы) – так что можно сказать, что он предшествует дню рождения человечества. И Йом Кипуру, Дню искупления. Почти 30 дней Элула, а затем еще 10 дней до Йом Кипура составляют вместе 40 дней особого времени, которое традиция называет днями трепета.
Это не праздник в привычном понимании, а период внутренней подготовки, когда человек готовится предстать перед Всевышним с честным отчетом о прожитом годе.
Само название месяца, Элул, наша традиция издавна читает как акроним. Буквы алеф, ламед, вав, ламед составляют начальные буквы фразы из Песни Песней: "Ани ле-Доди вэ-Доди Ли", "Я принадлежу возлюбленному моему, а возлюбленный мой принадлежит мне". Песнь Песней написал царь Соломон, самый мудрый среди людей, тот, кому традиция приписывает самое глубокое понимание человеческого сердца и человеческой тоски. И именно он избрал для самого высокого сказать на языке самого простого, на языке любви двоих, которые ищут друг друга. Ведь "возлюбленный" в этой песне – это одновременно Всевышний и человек рядом с нами. Это двойная любовь, которую невозможно разделить: тоска души по Б-гу и тоска сердца по ближнему (которую мы ощущаем особенно сейчас, во время войны) переплетены, как два голоса одного дуэта. Элул не о том, что человек, словно просящий, неохотно движется навстречу далекому и суровому судье, который где-то там далеко ожидает. Элул – о взаимности, о двух, идущих друг другу навстречу в то же время, так же как влюбленные чувствуют друг друга издалека и мечтают об этом – еще до встречи.
Это принципиально меняет тон всей внутренней работы в этом месяце: она делается не из страха, а из тоски по утраченной близости, которую хочется вернуть, и эта тоска направлена одновременно вверх, к небу, и в стороны, к тем, кто рядом.
Хешбон нефеш: самоанализ и аудит нашей души
Именно для этого возвращения существует понятие хешбон нефеш. Дословно это означает "подсчет души", а по сути это честная ревизия самого себя. Суд, который мы устраиваем сами себе. Человек садиться наедине со своими мыслями и спрашивает себя, какой он был в этом году и каким хотел бы быть на самом деле. Также – кого обидел словом или молчанием, кого недолюбил, где солгал себе, а где просто откладывал важное на потом. Это не покаяние ради покаяния и не самобичевание. Это трезвый взгляд на себя, нужный для одного: чтобы двигаться дальше не с тем же грузом, а с немножко более легким.
Хасидская философия, и в частности учение нашего Ребе, добавляет к этому очень живой нюанс. Каждый день Элула, учит хасидизм, человек будто заново проходит весь свой год, месяц за месяцем, и в каждом дне способен исправить то, что недосмотрел тогда. Абстрактная идея покаяния здесь становится почти осязаемой: не просто сожалеть о прошлом в целом, а сесть и вспомнить, каким был, скажем, прошлый февраль и что именно тогда пошло не так.
Чего нам на самом деле не хватает?
И вот здесь стоит понять нечто очень важное о самой природе человека, нечто, что объясняет, почему именно в начале Элула еврейская традиция читает в синагогах воскресную главу Торы "Шофти". Эта глава из книги "Дварим", где Моисей повторяет перед народом все-все законы, почти всегда приходится на первую неделю Элула, и это не календарная случайность, а глубокий духовный замысел.
Глава открывается словами: "Судей и надзирателей поставь себе во всех вратах твоих". На первый взгляд, это просто наставление об организации судебной системы в древнем Израиле. Но философская и каббалистическая традиция читает эти слова совсем иначе – как обращение к каждому человеку лично.
Дело в том, что каждый человек уже и так способен объективно оценивать собственные поступки. Это не вопрос интеллекта или знаний. Почти каждый из нас в глубине души прекрасно понимает, когда сделал что-то не то, когда выбрал более легкий путь вместо честного. Мы умеем принимать правильные решения и часто принимаем их в минуты особой ясности, когда сердце словно само подсказывает, как стоит жить дальше. Но здесь кроется самый болезненный парадокс человеческой природы: труднее всего не принять решение, а удержаться от него. Сколько раз мы говорили себе: "С завтрашнего утра начну" – и сколько раз это решение тихо растворялось в повседневности, забывалось, как бумажка, исписанная и отложенная в ящик?
Именно здесь глава "Шофтим" дает ответ на вопрос, чего нам на самом деле не хватает. Не судья внутри нас является проблемой, судья в нас есть, и он довольно справедлив. Не хватает другого – надзирателя, своего рода внутреннего пристава исполнительной службы – того, кто проследит, чтобы вынесенное решение действительно выполнялось. А "врата", о которых идет речь, каббалистическая мысль толкует не как городские ворота, а как врата души: глаза, которыми смотрим на мир, уши, которыми слушаем, уста, которыми говорим. Если у каждых из этих врат не стоит свой внутренний надзиратель, способности вовремя остановиться и услышать себя, даже самое искреннее намерение размоется в потоке повседневных впечатлений и привычек.
И здесь стоит остановиться еще на одной вещи, которую дает нам хешбон нефеш и сам еврейский календарь. Они учат ценить время так, как его редко ценят в повседневной жизни. Календарь по своей природе повторяемый. Год за годом проходит Рош ха-Шана, год за годом наступает Песах, а у нерелигиозных людей возьмем для примера государственные или профессиональные праздники, год за годом будет и день рождения, и годовщины свадьбы, или печальные даты, и кажется, что все это просто повторится снова, так же, как всегда.
Но хешбон нефеш кричит нам обратное: дата может повториться, а вот человек, который ее встречает, имеет шанс подойти к ней другим. Тот самый Песах через год уже не будет тем самым Песахом, если мы сами изменимся, если сделаем в этом году другой выбор, если отважимся на какое-то решение, отважимся перестать бояться. Или сменить работу, открыть бизнес, вступить в силы обороны. Перестанем откладывать разговор, найдем мужество на прощение, на шаг навстречу себе или ближнему, которых до сих пор избегали. Праздник остается на месте в календаре, а вот его смысл для нас зависит от решений, которые мы принимаем именно сейчас, пока есть время на эту внутреннюю работу.
Молитвы Слихот и шофар: голос, который пробуждает
Чтобы человек вообще смог взглянуть внутрь себя, традиция дает ему два практических инструмента. Первый – это Слихот, специальные покаянные молитвы, которые община начинает читать уже в Элуле. Это не абстрактная философия, а ежедневная практика: встать чуть раньше или не идти спать допоздна, произнести слова просьбы о прощении и именно этим тихим ежедневным усилием начать год не с пустыми руками.
Второй инструмент – шофар, рог барана, в который каждое утро трубят в течение всего месяца. Этот звук резкий, тревожный, он не успокаивает, а наоборот, врывается в повседневность и трясет человека изнутри. Мудрецы говорят просто: шофар трубит, чтобы разбудить душу, заснувшую среди дел, привычек и оправданий. Целый год человек может дремать, живя на автомате, не замечая, как черствеет сердце, как равнодушие подменяет сострадание. И вот приходит этот звук, острый, как крик, и говорит без слов: "Проснись, посмотри на себя, пока не поздно".
И здесь, честно говоря, сердце сжимается, потому что в Украине этот звук мы слышим не раз в день в синагоге, а в любой момент, днем и ночью. И это не о романтизации войны, не дай Б-г. Нет. Сирена – это прямое доказательство существования вражеского зла, которое пытается нас уничтожить, но мы, украинцы, решаясь жить и заботиться друг о друге даже под эти звуки, проявляем высочайшую стойкость. Сирена воздушной тревоги – это неприродный, тоже крайне резкий, пронзительный, тревожный звук, который врывается в повседневность. Она тоже не дает спать спокойно. И хотя это, конечно, совершенно иной звук по своей природе, порожденный ужасом войны, а не молитвой, есть в нем что-то, что заставляет вспомнить именно о шофаре. Ведь что делает сирена, когда звучит? Она пробуждает нас от безразличия. Она заставляет в ту же секунду подумать не только о себе, но и о ребенке в соседней комнате, о пожилой маме, о соседе, который, может быть, не услышал. Сирена – это тот звук, который на мгновение останавливает все вокруг и кричит: "Позаботься сейчас о том, кто рядом".
Да, это сравнение отзывается болью, оно не умаляет ужаса войны, а наоборот, освящает ту человечность, которую эта война ежедневно извлекает из украинцев. Шофар пробуждает душу для Б-га и для ближнего. Сирена, несмотря на весь свой страшный смысл, тоже научила миллионы людей слышать друг друга быстрее, заботиться друг о друге внимательнее, не откладывать доброе слово или объятия на потом, потому что потом, не дай Б-г, может не наступить. И благодаря сиренам, кажется, и войне в целом – люди начали больше ценить свою жизнь и моменты вместе!
Царь в поле
И вот здесь традиция дарит еще один образ, необыкновенной теплоты. Это притча о царе в поле. Представьте себе царя, который в течение всего года живет во дворце. Добраться до него почти невозможно: стража, протокол, государственные дела, очередь из просителей, придворные, которые решают, кого пустить, а кого нет. Простой человек с поля или из города вряд ли когда-нибудь сможет лично сказать царю все, что думает, и то, что болит. Но раз в год, и именно в месяце Элул, царь меняет привычку. Он выходит из дворца и сам, без охраны, без камер – идет прямо в поле, туда, где люди работают, на центральные площади, где протекает их повседневная жизнь. И там, среди тяжкого труда, рутины и усталости будней, нет ни трона, ни охраны, ни церемоний. Царь идет среди людей с лицом открытым и приветливым, и каждый, кто захочет, может подойти к нему прямо сейчас. И сказать ему лично то, что никто, кроме него, не услышит. Попросить о всем, что угодно, – и к тебе прислушаются, и тебе это, скорее всего, дадут. Не нужно записываться, не нужно иметь связи или привилегии. Нужно только одно: решиться подойти и заговорить. Не думать: "Наверное, ему не до меня", "Я маленький человек, зачем я ему".
Эта древняя хасидская притча – не о земной власти или политике. Она – о внутреннем, духовном состоянии человека перед Творцом. Эта притча о том, что Всевышний в дни Элула особенно близок к каждому из нас, ближе, чем когда-либо в течение года. Не нужно искать посредников. Не нужно ждать особого разрешения или подходящего момента. Двери открыты прямо сейчас, и вопрос лишь в том, найдем ли мы в себе смелость и силы подойти.
Ценность времени и тшува. Не только личная, но и общая
С хешбон нефеш неразрывно связано еще одно понятие – тшува. Часто его переводят как "покаяние", но точнее это слово означает "возвращение" или "ответ". Возвращение к себе настоящему, к тому человеку, которым ты мог бы быть, если бы не усталость, не страх, не обиды. Ответ от Б-га на твои молитвы, если ты вспомнишь, что все в мире зависит только от Него. Баал Шем Тов, известный цадик, основатель хасидизма, родившийся и умерший в Украине и о котором ходит немало легенд (в частности, что он благословил Довбуша), учил, что даже самое глубокое падение можно превратить в ступеньку для восхождения, если подойти к нему с правильным сердцем. Тшува – не о вине. Она о надежде, что прошлое – не приговор, а лишь сырье, из которого еще можно вылепить то, кем человек способен стать.
Для Украины и для украинцев этот образ сегодня звучит очень живо. Через две недели мы отметим четвертый День Независимости в условиях тяжелой войны. Будем праздновать независимость с крайне тяжелым сердцем, все больше понимая, какой тяжелой ценой она дается. Полномасштабная изнурительная война длится почти пять лет, а для многих она началась еще 12 лет назад, и за это время очень многие научились молчать.
Молчать о накопившейся усталости. Молчать о том, что не устраивает. Молчать, когда не хватает надежды. О страхе за родных на фронте, о проблемах в бизнесе и в семье, о боли от потерь, о сомнениях, которые стыдно высказать вслух. Кажется, что сейчас не время говорить о себе, когда есть дела поважнее, когда страна воюет. Но именно в этом и кроется ловушка: чем дольше человек молчит, тем труднее ему потом найти слова вообще – и для людей, и для неба.
И здесь стоит сказать еще об одном: тшува – это не только дело отдельного человека, но и дело целого народа. Так же, как человек делает хешбон нефеш, оглядываясь на свой год, и общество, и страна тоже переживают свой коллективный аудит. Свой анализ души, жизни и года. Что мы сделали друг для друга правильно за этот год испытаний, а где не хватило терпения, где не хватило благодарности, где в страхе и усталости мы были резкими друг с другом, хотя воевали вместе против общего врага. Единство народа, о котором так много говорят во время войны, – это не лозунг, а плод внутренней работы, того самого хешбон нефеш, только коллективного. Сегодня каждый, кто держит на себе ответственность за страну – от солдата и волонтера до руководителей государства, – переживает тот самый хешбон нефеш, ища ответы среди хаоса войны.
Каждый день, когда украинские воины стоят на передовой, вдали от своих семей, отдавая самое дорогое ради того, чтобы страна могла жить, молиться и мечтать, растить детей, праздновать, ходить на фестивали и митинги, сохранять свою культуру, рефлексировать – это тоже форма высшей, самой жертвенной тшувы, возвращения к лучшему, на что способен человек. Ответа и смысла. Культурные события, фестивали, бизнесы, работающие в тылу, – это не о "беззаботности", это о том, что жизнь в Украине продолжается, наперекор всем планам врага. Перед таким мужеством склоняет голову каждый, кто понимает истинную цену свободы.
Элул напоминает обратное тому, к чему мы привыкли: мы достойны, нас слышат, мы важны, именно сейчас время. Не тогда, когда станет легче, и не тогда, когда появится идеальный момент, которого может не наступить никогда. Несмотря на весь ужас, который несет этот звук сирен, украинцы каждый раз доказывают, что страх не властен над нами. Под этими сиренами продолжают рождаться дети, работать больницы, открываться бизнесы, проводиться фестивали, молиться в синагогах, мечетях и церквях, держать оборону на передовой и в тылу. Это и есть высшее свидетельство духа: когда народ под смертельной угрозой не просто выживает, а продолжает жить полной жизнью, любить, строить, верить. Именно такой народ достоин того, чтобы царь в поле услышал его первым!
Царь в поле не спрашивает, что ты сделал, какие у тебя результаты и успехи, ему не важны документы, он не проверяет статус, не ждет, пока человек станет достойным разговора. Он просто идет и ждет, осмелится ли кто-нибудь подойти. Более того, желает этого! Для того ж и вышел. Он слышал, что народ хочет поговорить! Он знает, сколько боли и слов накопилось в сердце каждого! И в этом огромная поддержка для каждого, кто сейчас устал, кто потерял кого-то, кто боится за близких: не нужно быть готовым, идеальным или сильным, чтобы обратиться. Нужно лишь сделать шаг.
Не молчать, считая это неуместным или несвоевременным, а говорить, пока царь еще в поле, пока раздается тот звук, который пробуждает душу, пусть даже это звук сирены, а не шофара, пока читаются слихот и пока есть время поставить у каждых врат собственного сердца тихого, но непоколебимого надзирателя, который не даст добрым намерениям раствориться в буднях. И тогда следующий Новый год, следующий день рождения или День Независимости, следующие Песах или Пасха, которые на первый взгляд будут такими же, как в последние годы, на самом деле могут стать другими. Лучше, легче. Не потому, что изменилась дата в календаре, а потому, что изменились мы сами – и как народ, и каждый в отдельности, – когда отважились пробудиться, услышать себя по-настоящему и сказать "Ани ле-Доди вэ-Доди Ли", то есть приблизиться одновременно к Б-гу и друг к другу, воспользовавшись временем, которое нам дано.
И пусть этот Элул приблизит не только личное прощение, возвращение и ответы, но и долгожданную победу Украины, чтобы уже этот, а не следующий Рош ха-Шана или следующий Йом Кипур мы встретили уже без сирен, в мирном, слаженном, едином, свободном и победившем государстве Украина, за которое сегодня платят самую высокую цену лучшие его сыновья и дочери.
Источник: "ГОРДОН"