Эти битые витрины воняют оркостаном 

Мы как-то в 2014 году разговаривали с подростками Донбасса. Мы приехали к ним в интернат. Это были дети войны. К тому времени она уже изрядно прошлась по их душам. Конечно, мы пригласили их в Киев.

Они начали как-то неуверенно улыбаться. Будто подозревая, что это шутка, но не зная точно – уже смеяться или подождать продолжения?

"Да серьезно!" – сказали мы. И начали перечислять, что мы им покажем, чем угостим, куда повезем на экскурсии.

"Но ведь Киев разрушен", – удивленно сказал один из них. Остальные закивали головами. "Конечно, Киев разрушен, кто же об этом не знает?"

"Почему разрушен?" – удивились мы.

"Так Майдан же. Там же была война, и весь Киев разрушили", – как маленьким, объяснили нам. Потом мы долго хохотали. Как мы могли им объяснить?

...Вот мы встречаемся на Европейской с Автодозором. Снег изрыт колесами машин, мы передаем изделия... Ну, такие там разные изделия, из металла, там еще про чеснок, да не нужно вам знать. Нас благодарят, прячут все это в багажники, Автодозор ревет двигателями и мчится по своим конным делам. Мы оглядываемся. В нескольких десятках метров – баррикада. За ней всегда можно что-нибудь перекусить, но хочется чего-нибудь культурного. Супа какого-нибудь. Да и в теплый туалет не помешает, знаете ли. И мы, в в чем стоим – в лыжных костюмах, с гроздьями касок в руках (не все каски еще раздали), вваливаемся в ресторан. Скребем ледорубами по мрамору пола. Нам с уважением уступают свободный столик. Он в глубине зала, потому что все столики у окон заказаны и заняты заранее. Такое кино за окном, что вы! Под лаунж-музыку хлебаем свой суп. До Майдана несколько десятков метров.

...Я забегаю в медицинский центр, один из многих. Он расположен в каком-то магазине. Владелец разрешил. Магазин, конечно, не работает. Я отдаю лекарства, смотрю на цветы, стоящие на окнах. Цветы желательно полить. Да что вы, люди, про цветы забываете, вот уши повесили.

"А отдайте их мне! – вдруг говорю я. – Я их вычухаю. Дорогие же растения. Да какие бы не были, господи. Живое растение неполито, такое безобразие!"

"Мы не можем, – говорит уставший медик. – Мы обещали, что ничего здесь не тронем, все будет на местах. После победы Майдана".

"Да, верно", – вздыхаю я.

"Мы польем, я прослежу", – уверяет меня медик.

"Понимаете, пацаны, – говорю я, отсмеявшись. – Майдан воевал на самых дорогих улицах Киева. Там были такие магазины, которых вы в жизни не видели. Майдан не грабил эти магазины. Даже витрины обкладывали, забивали. Чтобы не пострадали".

Донбасские пацаны с недоверием слушают. Потом они вырастут, приедут в Киев. Кто-то пойдет работать в офис, как же без этого, кто-то станет бродягой, бомжом – а кто-то устроится поваром в элитный ресторан. Они увидят Киев. Правда, потом пойдут на фронт. Потом кто-то из них погибнет. Кто-то попадет в госпиталь. Вот до сих пор рука не работает. А тело того, кто погиб, так до сих пор и не вынесли.

Но я все же о другом. Я о Франции. Я не знаю, что там во Франции – видео, правда, красноречивы. Эти видео воняют оркостаном, на каком бы языке он ни общался. Да, говорят, "Катюшу" поют исправно. Поэтому уши торчат.

Такое мародерство было в Донецке, когда он перестал быть украинским. Так мародерствовали в Буче через восемь лет. Здесь, в интернете, раздаются крики: "Не лезьте к Франции! Почему вы их поучаете?" Знаете что, мои милые? Страна двух великих Майданов – Майданов подчеркнутой вежливости и порядочности (тоже подчеркнутой), а также дисциплины – такая страна имеет право и поучать, и саркастически улыбаться, смотря эти видео.

Послушайте, я прекрасно знаю, что за нашей подчеркнутой порядочностью и дисциплиной тоже хватало разного. И мародерство тоже было, как без этого. Но довольно единично. Упорядоченно и даже с разрешения владельцев. А в целом – подчеркнуто, подчеркнуто воспитано. Поэтому мы четко знаем, чем воняет это варварство битых витрин и мародерства. Пожары и разграбление исторических зданий. Мы слишком хорошо знаем, чем это воняет... Да и просто захотелось вспомнить Майдан.