"Мечтал ничего не делать руками. Мечта сбылась". Ветеран – о клинической смерти, морфии и побеге 

До начала полномасштабного вторжения страны-агрессора РФ в Украину Саранчук работал на стройке и жил в Ирпене Киевской области.

"Я мечтал никогда ничего своими руками не делать. Видите, мечта сбылась. И еще мечтал, чтобы было много денег. Если посчитать, сколько стоят эти протезы, то у меня на руках – два джипа", – признался Саранчук.

По словам ветерана, он добровольно вступил в ВСУ, хотя не имел военного опыта. 28 декабря 2022 года во время выполнения боевой задачи вблизи села Богдановка Донецкой области военный попал под минометный обстрел. Он получил взрывные ожоги и осколочные ранения, в результате которых лишился кистей обеих рук. Также у него диагностировали черепно-мозговую травму, перелом челюсти и разрыв барабанных перепонок.

Сейчас Саранчук пользуется слуховым аппаратом и частично видит только на один глаз. Саранчук рассказал, что после ранения долгое время не помнил обстоятельств того дня. Воспоминания начали возвращаться только после лечения и реабилитации.

"Если честно, я этот момент не помнил два года. Сначала был ранен. Потом на полтора года уехал в Германию на лечение. И когда уже вернулся, вспомнил. Это было 28 декабря 2022 года, за три дня до Нового года. В больнице у меня наступила клиническая смерть. Меня откачали и связали, потому что я убегал от них. Думал, что нахожусь в плену. Они же там по-русски говорят. Через некоторое время услышал мамин голос, когда она приехала. Я думал, что ее вызвали в Россию. Мне же кололи морфий. Из-за этого были галлюцинации", – вспомнил он.

Сейчас ветеран посещает Центр психосоциальной поддержки в Бердичеве, а протезы помогают выполнять повседневные дела.

"Если бы лучше видел, то вообще проблем не было бы. Уже двигаю рукой, и она не разгибается, поэтому ничего не выпадет", – рассказал Виктор Саранчук.

Он пояснил, что ветераны нуждаются не только в медицинской реабилитации, но и в психологической поддержке.

"К ним нужно приезжать, разговаривать с ними, мотивировать. У кого-то одни ранения, у кого-то – другие: кто-то имеет психологические травмы, кто-то потерял часть ноги. Они сидят дома, замыкаются в себе. Их нужно вытаскивать на улицу. Я просто приезжаю и рассказываю им какие-то анекдоты. Они видят, что человек без рук, который почти не видит, живет нормальной жизнью, куда-то ходит, не сидит дома. И это для кого-то становится примером. У меня есть побратим, которому оторвало часть уха. Его мама буквально вынимала из петли. Каждый силен по-своему. Главное – не искать выхода в алкоголе. Он точно не поможет, разве что ненадолго приглушит проблему. Но она никуда не исчезнет. Я же точно знаю, что у меня руки не вырастут", – отметил Саранчук.

По словам матери ветерана Татьяны Душко, ее сын очень терпеливо переносил лечение и реабилитацию, не жаловался на боль.

"Он никогда не говорил, что у него что-то болит", – сказала Душко.

Саранчук рассказал, что после ранения и потери зрения ему пришлось переосмыслить свою жизнь, искать новые возможности для самореализации.

"После того, как я потерял руки и зрение, это стало для меня испытанием, что я должен чего-то достичь. Потому что я на 100% не просто так выжил. У Боженьки есть на меня какие-то планы. Я ищу себя: где, что и как можно проявить себя даже в такой ситуации", – сказал ветеран.

Он признался, что восстановить силы помогает сон.

"Я там летаю. Я потерял руки, но получил крылья", – добавил Саранчук.