+14 Киев
Сегодня утром я поймала себя на мысли, от которой становится по-настоящему страшно не от новостей, а от себя. Я не слышала ночь. Не слышала, как летело на Киев, как сбивали, как где-то рядом люди просыпались от взрывов. Я спала. И это, пожалуй, самое страшное – не звук сирены, а то, что психика уже научилась это выключать, чтобы просто выжить.
И именно здесь начинается тот внутренний конфликт, о котором не говорят. Есть роль матери – проснуться, услышать, среагировать, спасти. Это не выбор, это инстинкт. Но есть реальность войны, в которой ты можешь не услышать, не успеть, не изменить ничего. И это разрывает – между тем, кем ты должен быть, и тем, что на самом деле можешь.
Ты не становишься равнодушной. Ты просто живешь в среде, где даже максимальный контроль ничего не гарантирует. И психика делает единственное, что может – скрадывает страх, чтобы ты могла заснуть, проснуться и вытащить следующий день. Иначе не вытащишь ни себя, ни детей.
А потом приходит утро и вместе с ним – вина. За то, что спала. За то, что не слышала. За то, что где-то рядом для кого-то эта ночь стала последней. И здесь возникает самый трудный вопрос: где заканчивается моя ответственность как матери и начинается реальность, которую я не могу изменить?
Мы все давно живем на этом пределе. И держимся не потому, что не страшно, а потому, что научились жить рядом со страхом так, чтобы он не уничтожил нас раньше.
Источник: Дана Ярова / Facebook
Опубликовано с личного разрешения автора
