Иран удвоил доходы от нефти во время войны на Ближнем Востоке. При чем здесь Китай 

На фоне войны США и Израиля с Ираном с 1 марта практически остановилось судоходство через Ормузский пролив – один из важнейших маршрутов мировой торговли нефтью. По данным The Economist, из-за этого около 15% мировых поставок нефти не могут добраться до покупателей. Все страны Персидского залива сократили добычу и потеряли значительную часть доходов от экспорта, за исключением Ирана.

СМИ пишет, что несмотря на всеобщее падение поставок в регионе, иранские танкеры продолжают проходить пролив, благодаря чему страна увеличила ежедневные доходы от продажи нефти почти вдвое по сравнению с периодом до начала американских и израильских ударов 28 февраля.

Издание отмечает, что точно оценить объемы экспорта Ирана сложно из-за скрытой деятельности танкеров, перебоев в спутниковом мониторинге и электронных помех в регионе. В то же время источник, осведомленный о нефтяной отчетности Ирана, сообщил The Economist, что страна экспортирует 2,4–2,8 млн баррелей нефти и нефтепродуктов в сутки, включая 1,5–1,8 млн баррелей сырой нефти. Это соответствует или превышает уровни предыдущего года, а продажи производятся по более высоким ценам.

В материале говорится, что иранская нефтедобывающая система стала более устойчивой к санкциям и военным ударам. Большинство доходов, по данным The Economist, в настоящее время контролирует Корпус стражей исламской революции (КСИР), а Китай играет немаловажную роль в обеспечении финансовых потоков. В результате значительная часть иранских нефтяных доходов фактически аккумулируется в Азии, вне зоны досягаемости ударов.

The Economist описывает систему экспорта иранской нефти как базирующуюся на трех основных элементах: продавцы, логистика и теневая финансовая система.

Продавцы

В статье пишут, что формально экспортом занимается государственная компания National Iranian Oil Company (NIOC), однако на практике нефть используется как источник ликвидности для различных государственных структур – от министерств до силовых органов и религиозных фондов, получающих баррели для дальнейшей продажи.

Издание также пишет, что эти потоки контролируют около 20 олигархических групп с собственными сетями сбыта, которые "конвертируют нефть в наличные". По данным источников СМИ, среди них – связанные с семьей ликвидированного бывшего министра обороны Ирана Али Шамхани и окружением сына верховного лидера Моджтабы Хаменеи. Многие участники этой системы имеют связи с КСИР.

The Economist сообщает, что по оценкам экспертов, именно КСИР обеспечивает значительную часть роста экспорта, контролируя часть нефтяных месторождений и около четверти добычи.

Логистика

Иранские танкеры, как отмечает The Economist, используют сложные схемы маскировки: изменяют маршруты, выключают транспондеры, передают коды безопасности, иногда проходят пролив под сопровождением кораблей КСИР. Часть судов также платит "за проход".

После выхода в Индийский океан нефть часто перегружается на другие суда вблизи Малайзии или Сингапура для сокрытия происхождения.

Основным покупателем, по данным издания, является Китай, потребляющий более 90% иранской нефти через небольшие независимые нефтеперерабатывающие заводы в провинции Шаньдун.

Теневая финансовая система

The Economist сообщает, что расчеты за иранскую нефть производятся через сеть "доверительных счетов" в небольших банках Китая или Гонконга, а средства перемещаются через большое количество подставных компаний в разных странах.

Часть денежных средств остается в Китае для закупки товаров, тогда как другая часть распределяется через глобальную сеть счетов. Некоторые из компаний, участвующих в этих схемах, осуществляют транзакции с контрагентами в Индии, Казахстане и Турции.

В статье отмечается, что эта система координируется структурами, связанными с КСИР и министерством обороны Ирана, которые фактически функционируют как неформальные банки с тысячами счетов.

The Economist заключает, что несмотря на санкции и военные удары, такая схема позволяет нефтяному механизму Ирана продолжать работу. Ее полная остановка возможна только в случае масштабных ударов по энергетической инфраструктуре, что, в свою очередь, может привести к дальнейшей эскалации в регионе Персидского залива, отметило СМИ.