Проблема не в Петлюре, а в российской рамке его оценки
Несколько слов о "контраверсийности" Петлюры и о том, почему этот термин до сих пор всплывает в украинских текстах.
Проблема не в том, что Петлюра и его историческая роль не могут быть предметом дискуссии. Любая историческая фигура может. Проблема в другом: почему именно российская рамка (вернее, ее калька) до сих пор дефолтно считается у нас нейтральной и объективной?
Был такой исследователь колониализма – Франц Фанон, психиатр с Мартиники, который изучал последствия колониального порабощения. Он говорил, что столкновение белой и черной рас в колониальных условиях порождает "массивный психоэкзистенциальный комплекс". Часто метод Фанона применяют и к нашему колониальному опыту, хотя он и не носит расового характера.
Итак, по Фанону, колониализм – это не только оккупация территории, но прежде всего система производства интеллектуальной зависимости. Колонизатор навязывает покоренному народу власть, язык, прививает в сознание собственную систему оценок, собственную версию национальной культуры и истории. В результате колонизированный (или даже якобы уже деколонизированный) продолжает пользоваться этими критериями автоматически, даже не замечая их происхождения, или сознательно "балансирует" свою позицию, по привычке перестраховываясь.
Российская историография десятилетиями демонизировала образ Петлюры, изображала его как "погромщика", "буржуазного националиста" или просто варвара. Вспомните, кстати, образ Петлюры и диких, побитых оспой петлюровцев у Булгакова:
"То не серая туча со змеиным брюхом разливается по городу, то не бурые, мутные реки текут по старым улицам – то сила Петлюры несметная на площадь старой Софии идет на парад… Софийский тяжелый колокол на главной колокольне гудел, стараясь покрыть всю эту страшную, вопящую кутерьму. Маленькие колокола тявкали(!), заливаясь, без ладу и складу, вперебой, точно сатана влез на колокольню, сам дьявол в рясе, и, забавляясь, поднимал гвалт".
Значительная часть таких и подобных интонаций так въелись нам под кожу, что до сих пор всплывают самым неожиданным образом. Это и есть та травма, о которой писал Фанон, когда мы оцениваем себя и свои исторические фигуры не из собственной оптики, а глазами бывшей метрополии, сверяясь с ее правилами и критериями.
Редко сейчас пишу в ФБ, но на этот раз решила таки высказаться, потому что, на мой взгляд, самая опасная черта постколониального синдрома заключается даже не в том, что империя навязывала нам свои оценки, а в том, что спустя поколения они начинают казаться нам естественными.
Источник: Мирослава Барчук / Facebook
