"Там девчонку ранило… Ну его нах". Это и есть фашизм
Вся лента – в апокалиптических пейзажах горящих складов Подмосковья (что же они там хранили, подонки, что это так яростно горит?!).
И вот – сто раз я об этом писала и говорила, а в сто первый раз – все равно поражает, и, дай Бог, никогда не перестанет, потому что не дай Бог к такому привыкнуть: парень выкладывает в сеть ролик с записью своего побега с места происшествия – а бежал он из подвального помещения, где при первом взрыве ранило девушку, и весь их гонзо-диалог прекрасно записался.
"Наверх надо, в машину… Машина есть? Нет!!! Помогите, пожалуйста!! (БАХ!) Еб...ть... Ну его нах!"
Гуп, гуп, гуп... Он бежит по лестнице на улицу, визжит на всю парковку, зовет "Серегу", вскакивает, запыхавшись, в машину, и они ВТРОЕМ ("быстрее, бл...дь!") срываются в бега, трое здоровых парней, причем главный герой еще и успевает поделиться с коллегами, что "там девчонку ранили нах". И никому из троих даже не приходит в голову, что это может обязывать их к каким-то действиям...
Вот это, уважаемые дамы и господа, и есть фашизм, в химически чистом виде, на той стадии, когда болезнь не поддается лечению: самое страшное, что он делает с обществом, – это, вопреки всей квазипатриотической, "фашистской" риторике, он как раз разъединяет: атомизирует (прочитайте "Женщину в Берлине", увидите, что это значило в Берлине весной 1945-го для одиноких женщин!).
Все функции поддержки и выживания "по горизонтали" по умолчанию делегированы "кому положено" – государству-надзирателю. А там, где надзиратель устраняется или "ломается", каждый остается – сам за себя, как на зоне: умри ты сегодня, а я завтра (с).
Здравствуй, страна Гулагия!.. И сдохни уже наконец. Надоела.
