Две девочки уже не обнимут во сне кота. И это только сегодня в Киеве – еще не разобрали завалы  

У нас в доме существуют три барометра.

Один барометр висит над письменным столом моего мужа. Он (муж, а не стол) мечтал о настоящем барометре всю жизнь, и всю жизнь то жаба нас душила покупать, то где ты его возьмешь, настоящий? А когда мы с Сэнди были у моря, то приехали специально в марину, нашли там специальный магазинчик, подняли на уши владельца, который не знал ни английского, ни украинского, а только греческий – и заставили его достать на наши глаза настоящий барометр для яхты.

И купили, и привезли отцу, и подарили. И было ему счастье. Вот стрелку крутит, теперь перемена погоды не застанет его врасплох, не вырвет шторм штурвал из рук. Пусть не ослабевают паруса его.

Вторая барометрическая группа у нас за окном. Там кормушка для птиц, и я регулярно их развращаю – подсыпаю туда корм. И вот когда они прилетают и начинают жрать те семена, знаю, знаю я, что будет перемена погоды на холод. Или на дождь, когда прячутся вкусные жирные насекомые.

Третья барометрическая банда наша – на пять хвостов, 20 лап, 10 ушей и множество вибриссов.

Да, потому что они гуляют в саду, гоняются за ящерицами, ведь мышей и кротов давно передушили, падлы. Да и ящерицы все давно бесхвостые. А когда наступает период слетков, то мне только успевай ловить эти морды и сажать под арест.

Но когда они толпятся у двери и втекают разноцветной рекой в дом – голова-хвост-голова-хвост – течет река... То я точно знаю, что будет холод. Или дождь. Или сильный ветер.

Или обстрел.

Потому что обстрелы они чувствуют за несколько часов. Вот как-то чувствуют.

...На самом деле я хотела написать, что у нас пока тихо. Мы же в селе. Здесь летает, конечно, но пока все мимо. Ну, разве что иногда где-то жахнет.

На самом деле я хотела написать, что вы, киевляне, это капец что переживаете. И одесситы. И запорожцы. И харьковчане. И вообще.

Ну, кроме фронта, конечно.

Я бы, наверное, не согласилась в ночь обстрелов ночевать в Киеве – хотя я же ночевала на фронте в такие, знаете, ночи обстрелов, что не дай бог.

Но я хотела сказать, что на фронте – это по-другому. Там еще громче и страшнее, кто бы ни спорил, но не я. Но воспринимается иначе.

А в городе. Здесь дети, знаете. Много детей.

...Но с сегодняшнего дня уже меньше.

Киев.

Две детские жизни сегодня.

Пока что из известных. Еще не разобрали завалы.

Две девочки уже не подержат ящерицу в ладошках. Не обнимут во сне кота. Не выйдут на набережную марины. В каком-то прекрасном южном городе.

Две, и это только сегодня, и только в Киеве. И еще не разобрали завалы.

Я не знаю, как это переживать.

Как мы все это переживаем...