Семь рисков и пять задач для Кабмина Корецкого
Семь рисков и пять задач для Кабмина Корецкого
Кабмин Сергея Корецкого получает экономику с практически нулевым ростом, инвестиционным голодом и все более дорогостоящей макрофинансовой стабильностью. Его главная задача – перевести страну от компенсации военных потерь к наращиванию производственного потенциала.
16 июля Верховная Рада назначила Сергея Корецкого премьер-министром Украины. Среди главных приоритетов он назвал оборону, экономическую стабильность и европейскую интеграцию – приоритеты правильные. Однако настоящую повестку дня Кабмина определят факты: нулевой прирост реального ВВП за январь – май, 79% от довоенного объема экономики, капитальные инвестиции на уровне около 7% ВВП, кредитование экономики в объеме всего 14% ВВП, торговый дефицит около $68 млрд в год. Это уже не набор дисбалансов, а признаки компенсационной модели экономики.
Потерянное производство компенсируется импортом, дефицит бюджета – внешней помощью, валютный разрыв – интервенциями НБУ, дефицит кредитов – государственными субсидиями, а дефицит рабочей силы – зарплатами, оторванными от производительности. Система позволяет выстоять, но не создает основ для развития. Это главный вызов для нового правительства.
Риск первый: стабилизацию могут выдать за восстановление
По оценке Министерства экономики, в январе – мае 2026 года реальный ВВП не вырос. В апреле – мае появилась слабая положительная динамика, но о устойчивом восстановлении говорить пока рано, ведь слишком глубоким остается спад в базовых секторах: промышленность примерно на треть ниже довоенного уровня, транспорт – более чем на 40%, строительство – почти наполовину, сельское хозяйство не восстановило около четверти довоенного производства. В то же время растет розничная торговля, а государственные расходы стали основным источником внутреннего спроса, то есть активность все меньше опирается на производство и все больше – на потребление, импорт и бюджетное финансирование. Даже прогнозы правительства, Нацбанка и МВФ на 2026 год предусматривают лишь 1–2% реального роста – это не полноценное восстановление, а медленная стабилизация после разрушений. Кабмину важно не подменить одно понятие другим: несколько кварталов слабого роста еще не означают перехода экономики к самоподдерживающемуся росту.
Риск второй: восстановление без инвестиций
Капитальные инвестиции без учета оборонных закупок составляют около 7% ВВП, тогда как средний мировой уровень валового накопления основного капитала превышает 25%. Годовой объем гражданских инвестиций оценивается примерно в $16 млрд, тогда как потребности в восстановлении уже достигли ориентировочно $588 млрд. Эту разницу невозможно покрыть за счет собственных средств предприятий, хотя именно они финансируют более 70% капитальных вложений: на банковские кредиты приходится лишь примерно 4%, на средства нерезидентов – примерно 1%. Без изменения финансовой архитектуры восстановление рискует свестись к ремонту разрушенного – с восстановленной инфраструктурой, но слабой промышленностью, низкой производительностью и зависимостью от импортных технологий.
Риск третий: украинский спрос работает на иностранное производство
За первое полугодие 2026 года товарный импорт вырос примерно на 29%, тогда как экспорт – лишь на 5%; покрытие импорта экспортом снизилось до 40%. Часть импортного скачка невозможно и не нужно искусственно ограничивать: Украина вынуждена закупать оружие, топливо, энергетическое оборудование, машины и комплектующие для восстановления – оборонные товары уже составляют примерно пятую часть всего импорта, энергоносители – еще ориентировочно 14%. Проблема в другом: все большая часть потребительского и инвестиционного спроса также покрывается за счет импорта, а внутреннее предложение не успевает за потребностями государства, бизнеса и населения. Торговый дефицит товаров и услуг приблизился к $68 млрд в год, или к более чем 30% ВВП; структурный дефицит платежного баланса без учета международной помощи составляет более $50 млрд.
Экспорт восстановился лишь примерно до 63% от уровня 2021 года. Почти 80% его структуры – сырье и материалы, доля высокотехнологичного экспорта – лишь примерно 3%. Значительная часть каждой дополнительной гривны внутреннего спроса утекает за границу. Пока международная помощь покрывает этот разрыв, система работает, но остается критически зависимой от решений партнеров. Новому правительству нужна не кампания против импорта, а политика расширения внутреннего предложения – поддержка производств, способных конкурировать на европейском рынке.
Риск четвертый: бюджет замещает экономику, но его ресурс не безграничен
Расходы госбюджета уже превышают 60% ВВП, примерно 70 % всех расходов направляется на оборону, а почти треть расходов финансируется за счет международной помощи. Дефицит бюджета без учета грантов составляет примерно 25% ВВП, госдолг превысил 100% ВВП. Большой дефицит во время войны – сам по себе не ошибка – государство должно финансировать оборону, социальные функции, энергетику и восстановление. Проблема заключается в снижении экономического эффекта каждой потраченной гривны: часть оборонных закупок приходится на импорт, а процентные платежи по долгу не создают новых производственных активов. Высокая неопределенность заставляет получателей государственных средств больше экономить и меньше инвестировать, поэтому фискальный мультипликатор постепенно снижается. Правительство не может сократить военные расходы, но может изменить их структуру – закупка украинского оборудования, многолетние контракты с производителями, локализация комплектующих и поддержка двойных технологий дадут больший эффект, чем импорт готовой продукции.
Отдельный риск – стоимость внутреннего долга: ставки по гривневым ОВГЗ остаются вдвое выше текущей инфляции. Хотя внутренний долг составляет менее четверти общего госдолга, на него приходится примерно 70% платежей. Бюджет одновременно финансирует оборону, субсидирует кредиты, обслуживает дорогостоящие заимствования и поддерживает доходность банков – это сужает пространство для гражданских инвестиций, образования, медицины и восстановления общин.
Риск пятый: макростабильность становится слишком дорогой
В июне реальная ключевая ставка НБУ составляла примерно 8,8% – один из самых высоких показателей в Европе, хотя рост экономики остается близким к нулю. В экономике накоплено почти 10 трлн грн сбережений бизнеса и населения, но объем банковских кредитов составляет лишь примерно 1,3 трлн грн, или 14% ВВП. Банковская система прибыльна, ликвидна и капитализирована, однако слабо выполняет свою главную функцию – преобразование сбережений в инвестиции: основные гривневые ресурсы банки направляют в депозитные сертификаты НБУ и государственные облигации, а в структуре бизнес-кредитов доминирует торговля, а не модернизация производства. Из-за высокой стоимости денег государство вынуждено создавать параллельную систему льготного финансирования – уже примерно четверть действующего гривневого кредитного портфеля связана с правительственными программами, гарантиями или субсидируемой ипотекой.
Правительство не может административно диктовать решения независимого Нацбанка, но Кабмин и НБУ должны совместно ответить: как добиться, чтобы макрофинансовая стабильность превращалась в кредитование производства? Ответом не может быть ни директивное снижение ставок, ни неконтролируемая эмиссия – необходимы распределение военных рисков, государственные гарантии для инвестиционных проектов, страхование, софинансирование с международными институтами и стимулы для долгосрочного кредитования. В противном случае стабильность и в дальнейшем будет оплачиваться отложенными инвестициями.
Риск шестой: энергетика вернет инфляционное давление
Снижение годовой инфляции до 7,2% в июне может оказаться временным – значительная его часть связана с сезонным удешевлением отдельных продуктов. Под поверхностью потребительской инфляции накапливается мощное издержливое давление: цены промышленных производителей выросли примерно на 45% за год, а энергетический компонент – более чем на 80%. Такая инфляция возникает не из-за избытка потребительского спроса, а из-за разрушенных производственных мощностей, энергодефицита, удорожания перевозок, налогов и девальвации. Высокая процентная ставка способна притормозить спрос, но не может увеличить внутреннее предложение топлива или что-то построить, поэтому энергетическая политика нового правительства будет одновременно и промышленной, и антиинфляционной.
Риск седьмой: нехватки людей будет больше, чем денег
У Украины парадоксальный рынок труда: безработица остается на уровне примерно 13%, но предприятия одновременно испытывают острый дефицит квалифицированных работников. В гражданских отраслях в течение 2025–2026 годов количество занятых сократилось примерно на 670 тыс. человек. На сферу обороны приходится уже ориентировочно 11% всех занятых против примерно 2% до полномасштабной войны. Реальные зарплаты растут двузначными темпами, но производительность труда в промышленности снижается. Для работников рост доходов необходим и справедлив, однако без инвестиций в технологии, оборудование и расширение производства он приводит к повышению себестоимости и инфляции.
ОПК: возможность, которую легко превратить в очередной анклав
Оборонно-промышленный комплекс остается одним из немногих секторов с высокой динамикой: его доля в реализованной промышленной продукции выросла примерно с 1% в 2022 году до более 8% в 2026-м, в первом квартале номинальные объемы производства увеличились почти на 50%. Непосредственно в этом секторе и в смежных отраслях занято примерно 280 тыс. человек. Это шанс создать новый технологический контур экономики, но только если оборонные предприятия не останутся закрытым анклавом, полностью зависимым от бюджета и импортных комплектующих. ОПК должна стать источником гражданских технологий в той мере, в какой это позволяют ограничения в сфере безопасности: для этого нужны долгосрочные контракты, конкурентный доступ частных производителей к заказам, кредитование, стандарты НАТО и ЕС, защита интеллектуальной собственности и поддержка локализации.
Что должно сделать новое правительство
Первое направление: Кабмин должен сформулировать единую измеримую цель экономической политики – увеличение внутреннего производственного потенциала. Речь идет не о количестве выданных кредитов или освоенных бюджетных средств, а о приросте необоронных инвестиций, новых мощностей, экспорта с добавленной стоимостью, производительности и энергетической автономности. Первым шагом должен стать трехлетний инвестиционный план с перечнем проектов, источниками финансирования и ответственными исполнителями. Международная помощь должна все больше работать не как бюджетный компенсатор, а как капитал первого риска, привлекающий частные средства.
Второй – создание полноценной системы страхования военных рисков и кредитных гарантий.
Третий – изменение структуры государственного спроса: крупные оборонные, инфраструктурные и энергетические закупки должны оцениваться не только по цене, но и по тому, сколько производства, рабочих мест и налогов они создают внутри страны. Локализация не должна закрывать рынок, но государство не может оставаться нейтральным между импортом готовой продукции и развитием украинской производственной компетенции.
Четвертый – честный пересмотр макроэкономической координации. Кабмин, НБУ и парламент должны одновременно видеть полную цену решений – влияние ставок на инфляцию, кредитование, валютный рынок, государственный долг и бюджетные расходы. Монетарная и фискальная политика не должны компенсировать негативные последствия друг друга.
Пятое направление – политика производительности: рост зарплат нужно поддерживать инвестициями в оборудование, цифровизацию, профессиональное образование и управленческие технологии. Без этого дефицит работников превратится в постоянный инфляционный фактор и стимул для переноса производств за границу.
Главный выбор нового Кабмина
Правительство может и в дальнейшем управлять компенсационной экономикой: закрывать бюджетные разрывы с помощью, валютные – резервами, кредитные – субсидиями, производственные – импортом. При достаточной поддержке партнеров эта модель еще некоторое время будет поддерживать макрофинансовую стабильность, но ценой этого станут рост долга, технологическое упрощение, сокращение производственной базы и все большая внешняя зависимость.
Альтернатива – начать переводить страну на экономику развития, где оборонные расходы создают внутренние технологии, международная помощь привлекает частные инвестиции, банки финансируют производство, а потребительский спрос все больше удовлетворяется украинскими товарами. У нового правительства нет роскоши выбирать между обороной и развитием – развитие внутренней экономики уже стало составной частью обороноспособности.
И еще одно. Предыдущее правительство можно считать аппаратом без полноценного политического мандата: без утвержденной парламентом программы размывается ответственность. Проблема шире одного документа – при сегодняшней модели смена премьера мало что дает, если новый глава правительства также не получает достаточной автономии, кадровых полномочий и возможности координировать министерства. Поэтому срок полномочий нового правительства станет испытанием не личных качеств, а способности Кабинета Министров быть правительством, а не исполнительным секретариатом. Этот тест предыдущее правительство не прошло – урок и для нового: будет ли это Кабинет Министров Украины или же исполнительный офис.
Главный риск заключается в том, что Украина может восстановить инфраструктуру, но потерять экономику, которая должна была бы ею пользоваться. Необходимо сформировать новый экономический курс как программу национальной модернизации Украины.
Источник: ZN.UA