Леньо об оккупации Изюма: Буряты, чечены, Росгвардия грабили безбожно. Фурами вывозили. Тяжелое цепляли к вертолету. Убитых вывозили в лес 

"Тишина настолько необычна, что аж в ушах звенит. Обычно в частных секторах слышен лай собак, петухи поют, разные птицы, а здесь тишина, как на кладбище. Дом, в котором я ночую, пережил оккупацию. Вернее, жильцы дома узнали на себе все ужасы оккупации. Почему не уехали вовремя? Потому что в тот момент у них уже жило 12 человек, дома которых разбомбила авиация. Да и никто толком не знал, куда уезжать, потому что фронт двигался с разных сторон, – написал Леньо. – Оккупантов через лес провел местный лесник, иначе они долго бы искали возможность переправиться через реку. Зашли буряты, чечены, Росгвардия. Грабили безбожно. Фурамы вывозили все, что смогли поднять с земли. Что было слишком тяжелое, как, например, деревообрабатывающий станок, или дорогой автомобиль, который завести не смогли, цепляли на тросах к вертолету".

По словам Леньо, российские вертолеты делали по 10 рейсов в день, а на краю города стояли фуры, в которые оккупанты загружали награбленное.

"И караваны беспрепятственно двигались в сторону московии, – добавил он. – Вели себя оккупанты чисто как орда. Набухаются и стреляют ради развлечения по окнам домов, где увидели, что в окне горит свечка. Воды, газа, света не было. Выживали те, у кого дома был котел на дровах. В таких домах жили по 20–30 человек. Коллаборанты сдавали всех подряд – проукраинских, состоятельных, тех, кого просто недолюбливали. Всех убитых вывозили в лес и закапывали в общей могиле. Изюм, Мариуполь, Буча… общий почерк оккупации".

Леньо отметил, что сейчас Изюм "постепенно приходит в себя после шести месяцев оккупации".

"Есть свет, на днях включили газ. Но фронт рядом и при определенных погодных условиях слышен, – рассказал певец. – Завтракаем. Хозяева – приятные и умные люди. Видно, что до войны были жизнерадостными, веселыми, драйвовыми. Сейчас в их глазах появилось нечто, что [чешско-французский писатель] Милан Кундера назвал "невыносимой легкостью бытия".