События

Киевлянка Хорошунова в дневнике 1941 года: Как ноющая боль, мучает сознание опасности, и словно тошнота подступает к горлу от этих тяжелых выстрелов со всех сторон

10 августа 2015, 09.31

Киевляне на фоне советского агитационного плаката, бульвар Шевченко, сентябрь 1941 года. Фото: Київ 1939–1945, фотоальбом. Издательство "Кий" 2005 г

"ГОРДОН" продолжает серию публикаций из дневника Ирины Хорошуновой – художника-оформителя, коренной киевлянки, которая пережила оккупацию украинской столицы в годы Второй мировой войны. Этот документ – уникальное историческое свидетельство, не воспоминания, а описание событий в реальном времени. Редакция публикует дневник в те даты, когда его писала Хорошунова, которой в момент начала войны было 28 лет. Сегодня мы представляем читателям запись от 10 августа 1941 года.

10 августа 1941 года, воскресенье

Вчера был очень тяжелый день. Не переставая били орудия в районе Сталинки, Соломенки и Святошино. Этот непрекращающийся грохот и гул, учащающийся, усиливающийся и лишь иногда удаляющийся, очень действует на всех. Стараемся не обращать внимания. Но это невозможно. Как ноющая боль, мучает сознание опасности, и словно тошнота подступает к горлу от этих тяжелых выстрелов со всех сторон.

Вечером пронеслись разные слухи. Многие говорили, что немцев отогнали на 25 км в районе Беличей. Что горит Сталинка.

Вид на начало Андреевского спуска и Андреевскую церковь, Киев, осень 1941 года. Фото: Київ 1939–1945, фотоальбом. Издательство ''Кий'' 2005 г

Вчера возле нашего дома через Андреевский спуск выстроили ряд железных рогаток противотанкового заграждения. Многие, конечно, испугались. Считают, что наш спуск будет скоро местом боев.

Увеличены еще военные патрули, которые размещены у нас в саду, в сквере, в парадных. Они предложили жителям нижних этажей оставить на ночь открытыми двери парадного и черного ходов.

Принесли слух, что сегодня ночью взорвут телеграф и наш дом, а жителям предложат уйти в сад. Возникли эти разговоры оттого, что ходили по квартирам и опрашивали, кто живет в квартирах с балконами.

Целый день не стреляли. Мы все решаем, что отогнали немцев. Шутники говорят, что немцы пьют кофе, и им некогда стрелять. А вот сейчас, когда пишу, снова стреляют, где-то близко и сильно. Когда перестают стрелять, лица светлеют. А во время непрерывной канонады все лица и гражданского населения, и военных темнеют от тревоги и ожидания чего-то страшного.

Снова на улицах полно подвод с людьми и вещами. Это жители окраин перебираются в центр.

Магазины закрываются один за другим. Раньше было мясо, потому что убивали скот, падающий по дороге. Теперь же его нет, и мясные магазины закрыты.

На базаре продукты появляются тогда, когда стрельба не делается отчаянной.

Мы сегодня шесть часов простояли за сахаром. Он еще иногда бывает в магазинах. Все знают, что есть публика, у которой квартиры ломятся от продуктов. Но у подавляющего большинства продуктов, как у Тамары Иосифовны: три чулка. Она остроумно сделала мешки из старых чулок. И имеет запасы: чулок соли, чулок гороха и чулок пшена.

Предыдущая запись в дневнике – от 9 августа.

Редакция благодарит Институт иудаикиза предоставленные материалы.

За идею редакция благодарит историка и журналиста, сотрудника Украинского института национальной памяти Александра Зинченко.