Что случилось в лаборатории с чумой, мы можем никогда и не узнать 

Нельзя не сказать о резонансной смерти от возможной легочной формы чумы в пригороде Иркутска, но прежде немного истории…

Чикаго, сентябрь 2009 года. Микробиолог Чикагского университета Малкольм Касадабан умер от септической формы чумы после работы с аттенуированным штаммом Yersinia pestis KIM D27 (pgm−). Штамм считался ослабленным из-за дефекта захвата железа и до этого не давал лабораторных смертей. Из крови выделили именно лабораторный вариант, легочной формы на аутопсии не было. Путь заражения так и не установили: ни укола, ни явного аэрозоля коллеги не вспомнили. На вскрытии нашли недиагностированный наследственный гемохроматоз; избыток железа, по версии CDC, мог компенсировать дефект штамма и вернуть ему вирулентность. Контактным дали антибиотики, вторичных случаев не было.

В 1959 году в США, в лабораториях биологической программы армии США, произошло ингаляционное заражение вирулентным штаммом чумы. Диагноз поставили в тот же день, начали антибиотики и выписали больного примерно через три недели.Также известно о смертельном лабораторном заражении натуральной оспой (Бирмингем, 1978 г.), это последний известный случай смерти от этого заболевания в мире. Заведующий лабораторией покончил с собой. После этого все исследовательские коллекции вируса свернули, кроме двух репозиториев.

В 1967 году одновременно заболели сотрудники лабораторий в Марбурге, Франкфурте и Белграде, работавшие с тканями зеленых мартышек из Уганды. 31 заболевший, семь умерших. Так был открыт вирус Марбург.

В 2004 году Антонина Преснякова, работающая в "Векторе" (Кольцово), укололась иглой с вирусом Эбола и умерла. То же самое произошло в Гамбурге в 2009 году – работнику лаборатории была срочно введена экспериментальная вакцина, заболевание не развилось.

Были и другие утечки, включая возбудителя первой тяжелой вспышки коронавирусной инфекции (SARS) в 2004 году, менингококка и даже прионов. Почему же сейчас столько шума?

На мой взгляд, причин несколько.

1. После пандемии COVID общество напряжно до предела и более всего опасается не так возбудителя, как неадекватных политических решений, способных загнать людей в угол по любому вопросу и применить к ним медицинское насилие.

2. Само слово "чума" внушает средневековый страх, а связь с лабораторным происхождением случая этот страх усиливает.

3. Коммуникационный хаос – высшие должностные лица региона сначала говорят о "смерти от чумы" или от "особо опасной инфекции", а центральные власти это опровергают, у погибшей, по сообщениям, возбудитель чумы не идентифицирован.

4. При этом масштаб реагирования не совпадает с озвученной ситуацией: под наблюдение взяли около 200 человек, часть госпитализировали, в стационаре остановили не только прием больных, но и выписку, в регион вылетела глава Роспотребнадзора. Для "обычной пневмонии" это чрезмерно, но даже для простого подозрения на легочную чуму – стандарт. Люди оценивают действия, а не пресс-релизы.

5. Если была авария, почему не проводилось соответствующее лечение? Ведь не могла сотрудница не знать, чем опасен возбудитель и что есть эффективные методы превентивного лечения? И почему не была защищена защитным костюмом?

6. Наконец, в сентябре Роспотребнадзор сам сообщал о высокой активности по чуме Сайлюгемского природного очага на границе с Монголией, в самой Монголии в начале октября умер человек с подозрением на чуму. Сезонная обычная эпизоотия и лабораторная смерть легли в одну ленту, хотя это разные события.

7. Это событие широко растиражировалось мировыми СМИ – CNN, AP, Al Jazeera и Axios вынесли историю как "сотрудница чумной лаборатории умерла, США следят".

Что нам нужно понимать? Что случилось в лаборатории, мы можем никогда и не узнать. Могут подбрасываться разные версии, в т. ч. не имеющие отношения к действительности. Это никакая не вспышка – один летальный случай пневмонии неясной этиологии у сотрудницы режимного института. Пока нет протокола, остаются три рабочие версии: чума, другая особо опасная инфекция из коллекции института, обычная тяжелая внебольничная пневмония у человека, которого слишком поздно начали лечить.

Несмотря на высокую восприимчивость человека и низкую инфицирующую дозу (возбудитель относится к биологическому оружию категории С), мы имеем достаточный арсенал средств лечения.

Болезнь имеет разные клинические формы – бубонная, кожно-бубонная, легочная, септическая и некоторые другие. От легочной формы человек сгорает буквально за несколько дней ("черная смерть"), как и от септической, но именно потому, что ее никто в это время не лечит – сам возбудитель практически не имеет природной резистентности к антибиотикам и неплохо лечится некоторыми доступными антибиотиками (сообщают о резистентности только из Мадагаскара). Также имеется вакцина, которая эффективна только для бубонной формы.

В мире ежегодно регистрируется около 3000 случаев чумы, подавляющее большинство – бубонная, но есть и легочная. Никакого серьезного распространения болезни не будет. Будет много политики, слухов, иногда – страхов, не более того…

И тем не менее, такие случаи всегда подчеркивают, как важно в стране иметь слаженную систему защиты от биологических вызовов. А любой эпиднадзор, напоминаю, начинается с диагноза. Который выставляет врач-инфекционист. Часто, между прочим, рискуя жизнью…