"2000 метрів до Андріївки" Чернова – самое страшное кино о войне, которое я видела. Поэтому я пойду еще

"2000 метрів до Андріївки" Чернова – самое страшное кино о войне, которое я видела. Поэтому я пойду еще. Потому что первый раз смотрела, как в тумане.

"Один из них мне однажды сказал, что оказаться здесь – это все равно, что на другой планете, где все пытается убить тебя. Но это – не другая планета. Это центр Европы".

Чернов говорит, что за 12 лет, которые он провел в зонах вооруженных конфликтов, войн, революций, он перестал верить в то, что искусство, кино, журналистика могут что-то глобально изменить в мире. Но он продолжает работать. Отчаялся, но не отступает. Собственно эта война держится на тех, кто не отступит. Этот фильм о них. Я еще после "Реала" Сенцова думала, что такое кино нужно снимать ради ребят и их родных. А не ради мира, который посмотрит и через полминуты забудет.

"Сними меня вот так! Я красивый?" – спрашивает действительно красивый, но немного чумазый. Это самое начало фильма. И сразу начинается ужасный бой. И до освобождения украинского села Андреевка Бахмутского района Донецкой области еще вот таких 2000 метров. Убивают наших ребят на наших глазах. "Гагарин, Гагарин, друг, братец! Гагарин, по ходу, "200-й"!"

Убивают наши ребята, идут вперед, берут в плен п...дарей. "Сдавайся, у...бище! Вылезай, если жить хочешь! Чего ты пришел сюда, разбомбил мой дом?! Чего ты пришел?! Вылезай!" Одно у...бище хотело бросить гранату, но не успело, другое вылезло: "Мужики, мужики!.." Раненое, отнесли его куда-то, дали воды.

Потом уже меньше метров до Андреевки, потом еще меньше, еще. Наши идут и идут вперед.

"Никогда не хотел быть военным, не мечтал. Я пошел воевать, а не служить. Это разные вещи", – говорит Федя, командир. Федя – оптимист. Федя – это позывной.

Меня всегда разрывает от их позывных. Федя, Гагарин, Казанова, Фрик, Шева. Помню из "Реала" Сенцова – Гений, Скачик. Такой мальчишеский полудетский мир, как будто накося-выкуси взрослому миру, где все пытается тебя убить. Х...й вам! Я – Казанова.

Помню из "Реала", никогда не забуду. "Грунт, это – Донбасс. Мы еще живы".

А Фрик – молодой, 22 года. Веселый, все время улыбается. Тоже в Харькове учился, как и Чернов, родившийся в Харькове. Чернова мы в кадре не увидим, он общается с ребятами на этом страшном нуле, в блиндажах. На этот ноль нереально было добраться невоенному летом 2023-го, только через личные связи. Кто-то убегает из страны благодаря личным связям, кто-то прется в самый ад. "Кто-то взял оружие, я взял камеру".

Фрик получит тяжелое ранение во время боя спустя пять месяцев. Его тело так и не найдут.

"Да выгоним п...даря, отстроим все, будет еще лучше, чем было", – говорит Федя. "Я с ним не спорю", – говорит Чернов за кадром.

У Мстислава Чернова, кроме отваги, достоинства, таланта, скромности есть еще отдельный дар – умеет подобрать адекватный тон, эмоциональный регистр, найти уместные и содержательные слова в ситуации, когда слов не хватает, когда отбирает дар речи. Он – не такой оптимист, как Федя, но, несмотря на свой опыт, скепсис и уныние хочет быть услышанным с той стороны, где никакой войны нет. Но все устали от войны.

Я проревела большую часть, сильно накрыло, когда они уже дошли, и Федя достал наш флаг, чтобы поднять над Андреевкой. А где его там, бляха, поднять, когда все разбито вдребезги? Потому что Российская Федерация когда драпает, так оставляет после себя выжженную землю и груды говна. Но нашли какие-то три стены какого-то сарайчика. И Федя так ласково разворачивает наш флаг – "Та ты шо!" А фильм идет еще с английскими субтитрами, и наше "Та ты шо!" по-английски перевели как amazing. И я уже начала и реветь, и ржать.

Кадры из тизера, который, возможно, многие видели – в самом конце. "Ну что ты такой кислый? Улыбайся! Улыбайся!" – "А если эта война будет до конца нашей жизни?"

Последние кадры – перед строем вызывают по позывным погибших. "Казанова!" – "Присутствует!" – "Фрик!" – "Присутствует!" – "Гагарин!" – "Присутствует!"

Присутствует! Присутствует! Присутствует!

А еще они там кошака нашли в мертвой Андреевке. Живого и немного обалделого. Накормили, запихали в рюкзак и унесли с собой дальше. А он мяукал, потому что ему некомфортно. "Терпи! Казаком будешь".

А еще там есть офигенно красивые кадры этого леса вокруг Андреевки. Ну, леса там давно нет, что-то торчит слева-справа, какие-то бывшие деревья и кусты, все пожжено, разбито, но солнце заходит, подсвечивает, и оно красивое. Прям божественное. Потому что божественному насрать на эту войну, и все другие войны, на весь этот кровавый ужас, на чью-то единственную разрушенную жизнь и внезапную смерть, на лезущую и лезущую Российскую Федерацию. У божественного свои неотвратимые циклы и законы. Свое бурное существование, своя борьба.

Природа восходит и заходит, и новый лес отрастает. И ты думаешь: "Бляха, ну как это может быть красиво? Ты что, конченая?" И какое-то время об этом думаешь, что оно тебе красивое. Как говорил один мой молодой знакомый, ушедший добровольцем (тело так и не нашли): "Думать про такую х...йню – бесполезная трата времени".

Присутствует!

Источник: Юлия Пятецкая / Facebook

Опубликовано с личного разрешения автора