Глава Фонда госимущества Сенниченко: Один человек мне $5 млн взятки пытался дать, второй – $800 тыс., третий – $100 тыс. Я сдал их в НАБУ 

Украинцы ничего хорошего не получили ни от ваучерной приватизации 1990-х, ни от олигархической 2000-х

– Недавно должен был пройти аукцион по продаже тюрьмы в Киевской области, точнее – Ирпенского исправительного центра. Каковы результаты торгов, сколько государство выручило за продажу этого здания пенитенциарной системы?

– Аукцион был оглашен, но покупателей было недостаточно, так что его переогласят.

– С чем вы связываете недостаток покупателей, с экономическим кризисом из-за пандемии, которая длится больше года, или еще с чем-то?

– В целом тематика приватизации мало рекламируется, предприниматели мало о ней знают. Мы в Фонде госимущества в прошлом году провели 1900 аукционов, но по-другому, чем раньше. Мы возвращаем доверие к приватизации. Я встречаюсь с бизнес-ассоциациями, торгово-промышленными палатами и говорю: смотрите, раньше была газетка "Ведомости приватизаций" тиражом 400 экземпляров, где мелкими буквами писалось, что и когда будет выставляться на аукцион.

– И этот условно аналоговый способ оповещения вы изменили на цифровой?

– Теперь есть сайт privatization.gov.ua, где выложены все объекты. Доверие к процессу приватизации придется возвращать долго. Оно очень сильно подпорчено ваучерной приватизацией 1990-х и олигархической приватизацией 2000-х. Тогда украинцы ничего хорошего не получили ни от одной формы приватизации, ни от другой.

Олигархическая приватизация вообще была организована таким образом, что большие активы часто продавали сами себе и своим бизнес-группам за обещание доинвестировать, как было в случае с Запорожским титано-магниевым комбинатом.

– А современная приватизация чем отличается?

– Она принципиально другая. Однако сначала нужно заслужить доверие так, чтобы это почувствовал бизнес. Частично это уже удалось: число участников аукционов за год увеличилось в два раза. В сложном короновирусном 2020 году мы провели на 40% аукционов больше и выручили в пять раз больше средств, чем в докоронавирусный 2019-й. И в 10 раз больше, чем в 2018-м. Это все за счет большого количества так называемой малой приватизации, то есть приватизации предприятий с балансовой стоимостью до 250 млн грн.

Еще одна принципиальная особенность нашей приватизации в том, что мы выставляем на аукционы активы с полностью раскрытой информацией, хорошо промаркетированные и с указанием всех преимуществ. Например, расположение актива, готовое подключение к электричеству, железнодорожная ветка или автомобильная дорога рядом. Это из плюсов.

– А из минусов?

– Очень часто государственные активы пропитаны poison pills – отравленными пилюлями. То есть там искусственно накопленные кредиты, которые брали сами у себя, там судебные тяжбы и другие обременения. Предприятия специально запускали, чтобы или дешевле купить, или уничтожить конкурента, или вообще не покупать, а просто пользоваться.

По тюрьме в Киевской области, с которой мы с вами начали, таких обременений нет. Возможно, на аукционе просто была завышенная стартовая цена. Этот объект будет выставляться еще раз по этой цене, если покупатели опять не придут – будем включать так называемый голландский аукцион, когда цена понижается до тех пор, пока покупатель не найдется.

Украина последняя страна в Европе, которая так и не завершила первичную приватизацию

– При приобретении государственных активов как-то оговаривается, что покупатель не должен быть из России, с которой Украина воюет восьмой год?

– Есть ограничения, они прописаны непосредственно в законе о приватизации, который был принят в 2018 году. Мы руководствуемся именно этим законом, где есть специальное определение: ни бенефициар, ни денежные средства не могут быть из страны-агрессора.

– Информация, что решением Совета национальной безопасности и обороны частное предприятие "Мотор Січ" возвращается в собственность государства ударило по вашей работе, напугало потенциальных инвесторов?

– Вопрос серьезный. Мы последствий пока не ощутили. Из регулярного общения с людьми, заинтересованными в инвестировании в Украину, таких дискуссий пока не было. С другой стороны, и времени прошло немного.

Несколько дней назад Верховная Рада проголосовала и разблокировала большую приватизацию, которая целый год была запрещена законом.

– Как вы восприняли новость, что "Мотор Січ" – одно из ведущих в мире предприятий по производству авиационных газотурбинных двигателей для самолетов и вертолетов – будет фактически национализировано?

– Инвестиционный климат в Украине и так не сильно привлекательный. Речь и о нашей правоохранительной системе, и о судебной, и о непредсказуемости других государственных институтов. Впрочем, капитал всегда и везде ищет прибыль, несмотря на риски. Особенно сейчас, когда во всем мире очень большое количество денег и инвестиций. Мировые индексы сейчас на максимуме.

Украина, наверное, – последняя страна в Европе, которая так и не завершила первичную приватизацию. В Польше было 8 тыс. государственных предприятий, осталось около 50. Они привлекли инвесторов, которые трансформировали неработающие госактивы в работающие, и вот уже украинцы массово едут в Польшу в поисках лучшей жизни.

Именно потому я и пришел в Фонд госимущества: не просто заработать на приватизации деньги для бюджета, но трансформировать непродуктивные активы, которые зачастую являются источником коррупции. Для этого нужно на конкурсах побыстрее передать их частному сектору, а государству оставить его государственные дела: установку справедливых правил, регулирование, антимонопольное законодательство, стимулирующее налоговое законодательство, судебную систему.

– Государство точно полностью должно выйти из всех предприятий?

– Оно должно оставить у себя исключительно стратегические объекты, их не так много. Если говорить шире, за 30 лет независимости Украины так и не были сформированы политическая философия и консолидированное мнение, что продавать, а что оставить в собственности государства. Только в 2019 году разморозили список из 1900 госпредприятий, запрещенных к приватизации. 1900, представляете?!

– Это много или мало?

– На бумаге, точнее – в реестре собственности государства значится всего 3600 предприятий. Из них 600 осталось в аннексированном Крыму и оккупированных районах Донбасса, с остальными надо определиться – продавать или нет.

Исходя из мировой практики, не подлежит приватизации госсобственность в виде природной монополии (например, "Энергоатом", "Укргидроэнерго" – серия построенных на Днепре каскадов плотин), объектов культуры, критической инфраструктура (например, железнодорожное полотно, хотя частные вагоны могут по нему ездить и конкурировать).

Мы не продаем, например, компании, которые оказывают социальные услуги, входящие в сферу ответственности государства. Например, кто-то должен доставлять в самые отдаленные и маленькие села пенсии, журналы, газеты. Это делает государственная "Укрпошта", потому что никакая частная почтовая организация не поедет в село на пять дворов. Но считаю возможным и даже желательным дать возможность частному инвестору приобрести неконтрольный пакет или пригласить специализированного инвестора, вроде почты Франции, Китая и так далее.

По "Укрспирту" мы провели 23 аукциона на сумму более 1,5 млрд грн

Возвращаясь к не сформированному консолидированному мнению. Государственным мужам на уровне Верховной Рады нужно, наконец, определиться с окончательным списком предприятий: какие нельзя приватизировать, а какие – можно. Философия следующая: если предприятие не есть продолжением функций государства, а просто потенциально прибыльное – забирайте с него прибыль через налоги, а не держите в госсобственности, неэффективно управляя. А то государство сейчас одновременно выступает и как арбитр, и как игрок, и само правила устанавливает. Понимание, что государство лишь правила устанавливает, в украинском политикуме до сих пор не сильно закреплено, несмотря на 30 лет независимости и рыночной экономики.

Например, если компания производит спирт, пусть частники этим занимаются, а государство должно лишь регулировать оборот спирта, следить за качеством, собирать акцизы и налоги. Украина и Беларусь до недавнего времени были последними в развитом мире странами, где была государственная монополия на спирт. К чему это привело? 55% спирта производилось в тени, бюджеты разных уровней недополучали 8–10 млрд грн. Теперь Украина ликвидирует государственную монополию на производство спирта и Беларусь остается одна.

– За сколько в прошлом году был в итоге продан государственный "Укрспирт"?

– Есть госпредприятие "Укрспирт", и есть концерн "Укрспирт". У обоих 78 заводов, из которых 43 не работали совсем. Мы начали приватизацию именно с неработающих, потому что частный инвестор может модернизировать неработающий спиртзавод и производить на нем что-то спиртосодержащее. Не только спирт для водки, но биоэтанол, антисептики, спиртосодержащие краски и так далее. По результату нескольких месяцев мы провели 23 аукциона на сумму более 1,5 млрд грн.