Пошук по сайту

€50.87
$43.10

+2 Киев

Новости архив

Из мемуаров Каретниковой о графе Витте: В Уфе он устроился чистить улицы, потом – мостить дороги, потом – что-то еще 

8 ноября 2015, 12.00

"ГОРДОН" продолжает эксклюзивную серию публикаций мемуаров российского искусствоведа и публициста Инги Каретниковой, которые были изданы в 2014 году в книге "Портреты разного размера". Часть из этих рассказов наше издание представит широкому кругу читателей впервые. Как писала автор в своем предисловии, это воспоминания о людях, с которыми ей посчастливилось встретиться, – от именитого итальянского режиссера Федерико Феллини и всемирно известного виолончелиста Мстислава Ростроповича до машинистки Надежды Николаевны и домработницы Веры. Сегодняшний рассказ – о графе Альфреде Витте.

РАССКАЗ "ГРАФ АЛЬФРЕД ВИТТЕ" ИЗ КНИГИ ИНГИ КАРЕТНИКОВОЙ "ПОРТРЕТЫ РАЗНОГО РАЗМЕРА"

РЕКЛАМА

Бывший граф Альфред Карлович Витте жил в Уфе. Все его родственники были расстреляны большевиками в первые дни Октябрьской революции. "Это была аристократическая, близкая царской семья", – рассказала мне мама. Один из них, Сергей Витте, был премьер-министром. Сразу же после переворота Альфред Карлович и его жена – это было каким-то озарением, по-другому не объяснишь – все бросив, сели на поезд, идущий из Петербурга вглубь России, к Уралу, и выбрали Уфу. Этот далекий, провинциальный город не привлекал к себе внимания. Люди бежали от революции за границу, на Кавказ, в Крым. Уфа никого не интересовала, и супругов Витте этот выбор спас.

РЕКЛАМА

По дороге, через несколько дней, жена заболела тифом. Их высадили из поезда, немного не доезжая до Уфы, где была больница. Удивительно, что ее там выходили и даже дали им какой-то документ.

Жену, графиню Витте, взяли уборщицей в библиотеку

В Уфе Альфред Карлович устроился чистить улицы, потом – мостить дороги, потом – что-то еще. Со временем из старого заброшенного сарая он состроил жилье – без электричества, но с утепленными стенами, окном и даже небольшой печкой. Жену, графиню Витте, взяли уборщицей в библиотеку, так что им было что читать. Еще одна удача – никто ими не интересовался. Вокруг сарая разрослись кусты смородины и малины, деревца сирени. Был там и небольшой огород.

Kогда сломалась, вернее, почти отвалилась дверь нашей комнаты, наша квартирная хозяйка, Ивановна (мы были эвакуированы из Москвы, снимали комнату в ее квартире), сказала что позовет Карлыча, и он починит. "Один из этих – бывших",хмыкнула она.

Что-то в нем осталось от прежней выправки, хотя он прожил более 20 лет в чужом окружении, среди татар и башкир

На следующий день к нам пришел благородного вида старик с седой, аккуратно подстриженной бородкой, худым, состоящим почти только из профиля, лицом. На нем было потертое рыжее, из лошадиной шкуры, пальто, старые валенки с галошами, в руках сумка с инструментами. Это был граф Витте. Что-то в нем осталось от прежней выправки – в фигуре, в выражении лица – хотя он прожил более 20 лет в чужом окружении, чужом языке, среди татар и башкир, которых он плохо понимал, а они не понимали его. Русских он сторонился.

Он долго возился с дверью. Молчал, со мною ни слова, был занят своим делом. А я делала уроки, но все время на него поглядывала.

"Бывший, – думала я, – значит, аристократ, а у них были дворцы, слуги, которых они эксплуатировали", – как нам говорили об этом в школе. "Была музыка. Балы. А сейчас…" – я посмотрела на него. Он держал большой гвоздь губами – его руки были заняты дверью, а она все время соскакивала с петель. Я тихонько погладила его лошадиное пальто, которое лежало рядом со мной.

Он что-то рассказывал. Французские слова! Это было так красиво, так по-другому, чем все вокруг!

Мама пришла с работы, а я пошла гулять. Когда вернулась, они пили чай, сидя на табуретках, за столом из ящиков, и тихо разговаривали по-французски. Он что-то рассказывал. Французские слова! Это было так красиво, так по-другому, чем все вокруг!

Время от времени Альфред Карлович приходил к нам – то что-то починить, то забить дыры от крыс; и каждый раз он приносил книжку маме почитать и какой-нибудь овощ или фрукт из того, что он и жена выращивали. "Вы меня очень обяжете, если возьмете эту тыкву (или кабачок, или капусту)", – говорил он. Мама, конечно, брала и благодарила. А потом они пили чай и, как всегда, уютно беседовали. Мама, которая работала в госпитале, время от времени посылала его жене какие-то лекарства.

Потом Альфред Карлович долго не приходил, а когда Ивановна пошла позвать его, чтобы починить пол в коридоре, ей сказали, что "бывший" умер, а его жену забрали в приют для бездомных.

"ГОРДОН" публикует мемуары из цикла "Портреты разного размера" по субботам и воскресеньям. Следующий рассказ – об актрисе Марии Стрелковой – читайте на нашем сайте в субботу, 14 ноября.

Предыдущие рассказы читайте по ссылке.

Как читать ”ГОРДОН” на временно оккупированных территориях

 Читать