Конец эпохи нефтедолларов, или Почему страны – производители углеводородов обречены 

"Каменный век закончился не потому, что в мире закончились камни. Так же и нефтяной век закончится не потому, что у нас кончилась нефть". Ахмед Заки Ямани, министр нефти и минеральных ресурсов Саудовской Аравии в 1962–1986 гг.

За последние три года на международном рынке энергоносителей происходят кардинальные перемены, превращающие нефть и газ из средства политического влияния и давления в просто товары, предназначенные для продажи или обмена. Эти же перемены с новой силой возобновили дискуссии по поводу окончания эпохи углеводородов.

В США принято решение о промышленной добыче сланцевых углеводородов. Вряд ли это можно списать лишь на желание наказать Россию

Новые реалии

Достижение фактически полной энергетической независимости дало возможность Соединенным Штатам проводить внешнюю политику, не особо оглядываясь на ситуацию на рынке углеводородного сырья или обстановку в добывающих странах и регионах.

"Центр регулирования" мировых цен на энергоносители переместился из ОПЕК в США. Ситуация складывается таким образом, что Соединенным Штатам нет необходимости сильно наращивать реальную добычу. Стоит лишь объявить о таких намерениях – и мировые цены незамедлительно отреагируют соответствующим образом. Это еще одно свидетельство чрезмерной спекулятивности рынка.

В мире вдруг сложилась парадоксальная ситуация: традиционные страны – производители нефти и природного газа теперь уже вынуждены пристраиваться в кильватер вашингтонской энергетической политики.

Без сомнения, США понадобится время, чтобы освоиться с ролью экспортера энергоносителей, органично вплести эту новую экономическую и одновременно глобальную реалию в американскую внешнеполитическую доктрину, научиться эффективно использовать этот рычаг в двух- и многосторонних отношениях. Хотя, как свидетельствует практика, американцы уже вполне успешно пробуют использовать открывшиеся возможности.

Кому-то этот проект кажется слишком фантастическим. Но если вспомнить, что о начале лунной программы "Аполлон" тогдашний американский президент Джон Кеннеди объявил в 1961 году, а уже через восемь лет – в 1969-м – нога первого человека ступила на поверхность Луны, подобные рассуждения не кажутся такими уж фантастическими.

Тем более что у американцев есть технологии, человеческий ресурс и соответствующий опыт. Решение задачи облегчается еще и тем, что разработкой космической программы занимается не государство, а частная компания. Что переводит противостояние с нефтяными компаниями в плоскость коммерческой конкуренции, полностью исключая из этого процесса политическую составляющую (ничего личного – только бизнес).

Другие страны – импортеры энергоносителей тоже будут продолжать упорно работать над созданием и/или активным внедрением альтернативных источников энергии. То есть в среднесрочной перспективе человечество ожидают радикальные перемены в энергетической сфере. А в более приближенном будущем мы будем наблюдать ценовую аритмию на международном рынке углеводородов, сопровождаемую нескончаемыми прогнозами различных экспертов о сроках возвращения к высоким ценам на нефть.

Страны-производители, в свою очередь, поделятся на две категории: готовых к диверсификации собственной экономики и тех, которые безнадежно больны "голландской болезнью" и не способны к преобразованиям в энергетической сфере. Мы это уже наблюдаем на примере государств Персидского залива.

Справка "ГОРДОН". "Голландская болезнь", или "эффект Гронингена" – негативный эффект, оказываемый влиянием укрепления реального курса национальной валюты на экономическое развитие в результате бума в отдельном секторе экономики. Эффект получил свое название от Гронингенского газового месторождения, открытого в 1959 году на севере Голландии. Быстрый рост экспорта газа вследствие освоения месторождения привел к увеличению инфляции и безработицы, падению экспорта продукции обрабатывающей промышленности и темпов роста доходов в 70-х годах. Рост цен на нефть в середине 70-х и начале 80-х годов вызвал подобный эффект в Саудовской Аравии, Нигерии, Мексике.

Человечество постепенно начинает осознавать: нефтяной век идет к завершению, и вовсе не потому, что заканчиваются мировые запасы углеводородов.

Главная задача человеческой цивилизации в ближайшем будущем – как можно скорее спрыгнуть с углеводородной иглы

Вместо выводов

Безусловно, говорить о скорой и бесповоротной кончине углеводородной эры пока рано. Даже в случае появления серьезного конкурента в виде новой энергетики углеводородное сырье останется превалировать в некоторых отраслях и секторах глобальной экономики. Но оно перестанет играть роль основного инструмента влияния на мировые политические и технологические процессы. Тем более что события последних нескольких лет показали, насколько уязвимой становится цивилизация, вверяя свою судьбу в руки стран – производителей нефти.

Нефтедоллары, в силу специфики добывающего бизнеса, все в большей степени превращаются из производственного в спекулятивный капитал. Поскольку направляются, как правило, не на повышение эффективности бизнеса, а на расширение его экстенсивных возможностей и удержание мирового производства в рамках традиционных технологий, использующих в качестве энергоносителей те же углеводороды.

Таким образом, главная задача человеческой цивилизации в ближайшем будущем – как можно скорее спрыгнуть с углеводородной иглы и начать по-другому выстраивать свои перспективы, связывая их с инновационными технологиями и производствами, которые должны прийти на смену уже существующим староукладным. Это объективная потребность времени, а не очередная "хотелка" сильных мира сего.

И главное здесь, чтобы современные технологии шестого и выше поколений могли приносить человечеству полный набор благ в любом уголке земного шара. Именно отход от нефти и газа как мерила успешности и влиятельности может позволить эффективно осуществить такой переход. Золото тому пример.