Он был генералом КГБ, который стал украинским государственником
Пять лет назад. Утренняя новость.
Марчук. Остановилось сердце. Отчаяние. Непреодолимое эмоциональное опустошение. Несогласие с реальностью. И очень больно от того, сколько всего не успели…
Прямо позавчера мы отсматривали уже отредактированные фрагменты нашего фильма о независимости. Кто-то говорит: "Боже, как Марчук хорошо получился!" Действительно, каждый кадр – как парадный портрет! В тот день он пришел на съемки в натовском свитере. Первый натовский генерал Украины. Мы с ним должны были говорить об Августовском путче, о ядерном разоружении, о том, что происходило за кулисами событий 1991 года.
Евгений Кириллович фанатично увлекался съемочной техникой. Наши камеры привели его в почти эйфорическое состояние! Они и у меня, немного привыкшего к этой технике, вызывают каждый раз почти религиозные чувства. А тут – человек извне цеха! Это был неподдельный искренний восторг. Генерал настолько увлекся, что даже попытался перехватить командование на съемочной площадке у режиссера. Нашему главному режиссеру Сергею Лысенко потребовались определенные усилия, чтобы вернуть власть на площадке.
Мы с Евгением Кирилловичем очень долго договаривались об этом разговоре. Он должен был прокомментировать некоторые рассекреченные документы КГБ и ЦРУ. И это требовало подготовки: их нужно было перечитать, обдумать. Подготовка требовала времени. И все это накладывалось на "ковидную" реальность и длительную реабилитацию Евгения Кирилловича после операции. Говорил, что после давней автомобильной катастрофы нужно было "пересобрать" ноги. И мы несколько раз откладывали ту запись. Иногда он звонил с извинениями, что обстоятельства не позволяют ему сделать это быстрее. Почти всегда – поздно вечером. И в качестве "компенсации" дарил кучей интереснейших закулисных историй. И… снова исчезал на пару недель. Я даже начал немного обижаться.
Мне было важно провести этот разговор, потому что на тех вещах, которые только он мог рассказать, держались по крайней мере две сюжетные линии фильма. И вот – наконец! Марчук в кадре. И мы записываем полтора часа о том, как во время путча над Верховной Радой появились десантные вертолеты, а в Борисполе садятся десятки самолетов с военным спецназом, о блефе и угрозах в его разговорах с командующим войсками Киевского военного округа Виктором Чечеватовым, о том, могли ли Кравчука "пасти" московские КГБисты, об "играх" между ЦРУ и КГБ, о том, зачем Ельцин спрашивал у военных, можно ли бомбить Киев ядерными боеголовками… Некоторые из этих историй он уже рассказывал мне во время нашего специального эфира к 25-летию независимости. А некоторые подробности прозвучали, кажется, впервые за 30 лет. Просто потому, что Марчука о них раньше никогда не спрашивали. Он меня очаровывал тем, как хорошо он помнит подробности давно минувших дней. Для историка, для документалиста работа с такими людьми – это огромное наслаждение.
Он был генералом КГБ, который стал украинским государственником. Я очень хорошо помню его эмоции, когда он рассказывал о впечатлении, произведенном на него документами КГБ, которые он должен был рассекречивать, когда началась кампания по реабилитации репрессированных советской властью. Я верю, что истории, прочитанные в архивах, на самом деле изменили его. Это был человек, который вырос в системе. Но перерос ее.
Четвертый премьер-министр независимой Украины, он был первым премьером, который свободно говорил на английском. Это было редкостным явлением для его поколения. Он стал олицетворением институциональной стабильности. И вот этой стабильности вокруг нас стало меньше. Он стал первым премьером независимой Украины, который так рано ушел из жизни.
Мы договорились, что после премьеры фильма "Коллапс. Как украинцы разрушили Империю Зла" мы встретимся и поговорим о некоторых из рассекреченных документов подробнее – уже для книги о независимости. И теперь меня переполняет горечь осознания, что мы не успели этого сделать. И еще немного грустно, что он не увидит, как классно он выглядит в кадре.
Источник:Oleksandr Zinchenko / Facebook
