+10 Киев
Корпорации войны. Почему для Сечина и Миллера нужен "свой Нюрнберг"
Международный уголовный суд в марте 2023 года выдал ордера на арест Владимира Путина и Марии Львовой-Беловой в связи с депортацией и принудительным перемещением украинских детей. На сегодня установлено около 20 тыс. таких детей. В то же время реальные масштабы, вероятно, гораздо больше.
Еще в 2022 году я подчеркивал то, что это одно из тех преступлений, которые оставляют значительный "след": документы, списки, маршруты перемещения, публичные заявления. Так что есть все шансы установить и наказать виновных на всех уровнях.
И сегодня актуализировалось еще одно измерение этой истории – роль российских государственных корпораций. Отчет Yale School of Public Health's Humanitarian Research Lab – для него проделали действительно основательную работу – позволяет говорить об этом предметно.
По установленным данным, структуры, связанные с "Газпромом" и "Роснефтью", были привлечены к перемещению и дальнейшему пребыванию по меньшей мере 2158 детей с временно оккупированных территорий Украины в период 2022−2025 годов.
Речь идет о детях, которых вывозили из Донецкой, Луганской и Запорожской областей в детские лагеря в России и оккупированном Крыму. Часть этой инфраструктуры тоже связана со структурами "Газпрома" и "Роснефти". Ключевой не только сам факт перемещения, но и способ его организации: компании обеспечивали транспортировку, финансировали поездки через систему путевок и привлекали детей к программам по формированию пророссийских нарративов и вытеснению украинской идентичности.
В ряде лагерей зафиксированы элементы милитаризации.
В совокупности эти факты позволяют говорить о системной интеграции корпоративных структур в процесс, который имеет признаки международного преступления. То есть соучастие.
Исторически международное право уже сталкивалось с подобными ситуациями.
После Второй мировой войны в Нюрнберге, наряду с политическими и военными руководителями, судили и руководителей крупных промышленных групп. Например, в рамках Нюрнбергских процессов, которые проводились военными трибуналами США, было рассмотрено дело против руководства концерна Krupp. На скамье подсудимых оказались 12 топ-менеджеров, включая Альфрида Круппа. Их обвиняли в военных преступлениях и преступлениях против человечности, в частности за использование принудительного труда гражданских с оккупированных территорий и военнопленных, депортацию людей для работы на предприятиях, а также экономическую эксплуатацию оккупированных территорий.
11 из 12 обвиняемых были признаны виновными. Альфрид Крупп получил 12 лет заключения с конфискацией имущества, другие подсудимые – от трех до 12 лет лишения свободы. Суд фактически исходил из того, что ответственность наступает за управленческие решения, в результате которых корпоративные ресурсы использовались для совершения международных преступлений.
Международные суды привлекают к ответственности физических лиц, но оценивают их действия в контексте корпоративных структур, которыми они управляют. Международные преступления реализуются не только через применение силы, но и через доступ к ресурсам, инфраструктуре и организационным возможностям.
Эту логику отражает и современная практика. В Швеции идет процесс в отношении бывших руководителей Lundin Energy, обвиняемых в соучастии в военных преступлениях в Судане. По версии следствия, управленческие решения компании способствовали операциям, сопровождавшимся насилием против гражданского населения. Дело рассматривают в рамках универсальной юрисдикции как одну из первых попыток в Европе привлечь топ-менеджмент к ответственности за международные преступления.
Во Франции параллельно рассматривается дело о деятельности компании Lafarge в Сирии, которое стало прецедентным для оценки роли бизнеса в контексте преступлений против человечности. Следствие установило, что в 2012−2014 годах компания через свою дочернюю структуру осуществляла платежи вооруженным группировкам, включая те, которые совершали международные преступления, с целью сохранения работы цементного завода.
Французские суды пришли к выводу, что руководство Lafarge могло осознавать характер деятельности этих структур и, несмотря на это, продолжало взаимодействие с ними. Именно этот элемент знания в сочетании с предоставлением материальной поддержки стал основанием для предъявления обвинений в соучастии в преступлениях против человечности. В деле фигурируют как юридическое лицо, так и отдельные должностные лица компании, а его рассмотрение формирует современный подход, при котором бизнес может нести уголовную ответственность за участие в преступлениях.
И если исторические примеры демонстрируют, к чему может привести поддержка международных преступлений, то в ситуации с российскими государственными компаниями речь идет именно об осознанном соучастии и существенном вкладе в организацию международных преступлений.
Поэтому в случае, когда такие структуры не просто перевозят или размещают детей, но и включаются в процесс их идеологического перевоспитания, милитаризации и вытеснения украинской идентичности, речь идет о значительно более серьезной правовой оценке.
Важно исследовать роль руководителей и менеджеров всех причастных звеньев
В свете ст. II Конвенции о предотвращении преступления геноцида и наказании за него перемещение детей одной группы в другую с целью их ассимиляции может представлять самостоятельный акт геноцида. В таком случае корпоративные структуры, которые обеспечивают реализацию этих процессов – через инфраструктуру, финансирование, организацию среды пребывания детей, – могут рассматриваться как участники механизма, направленного на уничтожение группы не только физически, но и путем лишения ее будущего.
Поэтому важно оценивать возможные последствия преступлений по депортации и принудительному перемещению украинских детей. Их целесообразно рассматривать в двух измерениях.
Первое измерение – санкционное. Это инструмент, который может быть применен относительно быстро. Часть структур, связанных с "Газпромом" и "Роснефтью", уже находятся под санкциями. В то же время, отчет демонстрирует, что этого явно недостаточно.
Исследователи идентифицировали 44 субъекта, причастных к перемещению и дальнейшему пребыванию украинских детей, среди которых – дочерние компании, связанные организации и руководители соответствующих структур. При этом около 80% из них на данный момент не находятся под санкциями США или Европейского союза. Соответственно, эффективность санкций остается ограниченной и требует расширения на все связанные субъекты, включая дочерние структуры и организации, а также их активы.
Отдельно следует учитывать, что в марте 2026 года США временно смягчили часть санкций, связанных с нефтегазовым сектором.
Второе измерение – уголовная ответственность. Это более сложный и длительный процесс, но именно он имеет принципиальное значение. Во-первых, надеемся, что упомянутый отчет попадет в Международный криминальный суд, который уже рассматривает дело о депортации украинских детей. Его юрисдикция распространяется на физических лиц. Таким образом, подозреваемыми должны стать руководители корпоративных структур, в частности глава "Роснефти" Игорь Сечин и глава "Газпрома" Алексей Миллер.
Также важно отдельно исследовать роль руководителей и менеджеров всех причастных звеньев, включая дочерние компании, и профсоюзных лидеров.
Безусловно, есть основания для дальнейших действий и на национальном уровне. В отчете достаточно материалов для открытия соответствующих уголовных производств, на основе которых, например, может быть инициирован арест активов за границей. К тому же не стоит исключать и инструменты универсальной юрисдикции. Ведь актуальные судебные разбирательства показывают потенциальную эффективность такого пути.
И под конец: самое главное, что мы можем вынести из этого отчета, – очередное подтверждение того, что депортация украинских детей является элементом системной государственной политики России, к реализации которой привлекаются разные уровни: от военно-политического руководства до крупных государственных корпораций и связанных с ними структур.
Источник: NV.ua
