Киевлянка Хорошунова в дневнике 1942 года: Краснолицые, лоснящиеся немки в военных костюмах с иронией смотрят на нашу жалкую, голодную толпу 

13 апреля 1942 г., понедельник

Кампания мобилизации в Германию начинает приобретать угрожающий характер. Берут всех безработных и даже иждивенцев – жен в возрасте от 15 до 60 лет. Все бросились искать работу.

Сегодня была на бирже. Слышать о ней приходилось много. Пришлось и пойти туда.

Занимает биржа здание Художественного института на Вознесенском спуске. На парадном сохранились его стеклянные вывески. Но над воротами немецко-украинская надпись. И все время идут без конца люди. Когда я подходила к бирже, оттуда вели группу отправляемых в Германию.

Говорят, что всем, кого отправляют в Германию, одевают на спину номера, и люди перестают быть людьми, а становятся номерами

Все они шли угрюмые, мрачные. Сбоку шел полицейский, прохожие глядели с сожалением на эту медленно шествующую колонну. И каждый думал, должно быть, о том, что каждую минуту и его ждет такая же судьба. Шла молодежь и старики. В большинстве женщины. Все тащили мешки и корзины. Горожан среди них почти не было видно. Говорят, что дальше им одевают на спину номера, и люди перестают быть людьми, а становятся номерами.

На бирже масса народа. У комнат, где регистрируют женщин со специальностями, стоит огромная толпа. Это безработные женщины всех возрастов ждут какого-нибудь подработка. У дверей девочки, впускают и выпускают из комнаты. Внутри за биржевыми столами биржевые служащие, тоже женщины, регистрируют безработных. У стола весьма энергичной заведующей все время толпа народа, толпа молящих, просящих, протягивающих свои синие карточки женщин.

Тут же краснолицые, лоснящиеся немки с распущенными волосами, в военных костюмах. Они фамильярно разговаривают с заведующей и с иронией смотрят на нашу жалкую, голодную толпу. Они откормленные, самодовольные. Не трогает их трагедия, разыгрывающаяся вокруг.

Одна из них пришла, чтобы взять с биржи пятнадцать женщин для работы в комиссариате по переноске книг. И вот жаждущая толпа вся бросается с криками к двери. Женщины давят друг друга, умоляют заведующую, немок, протягивают свои синие карточки.

Когда безработный получает работу, ему обменивают синюю карточку на розовую.

Люди стоят с пяти часов утра в холодном коридоре, где не на чем сесть

С 8-го числа отменено снятие с учета биржи по личным требованиям. Никто не может поступить на работу и тем спастись от отправки в Германию. Если кто-либо, как я, приносит требование с отметкой о том, что он поступил на работу до постановления, он должен получить резолюцию директора биржи с разрешением снять его с учета.

У дверей директора огромная очередь. Люди стоят с пяти часов утра в холодном коридоре, где не на чем сесть. Над очередью возвышается гипсовый бюст Чайковского. У него отбит нос, и потому, наверное, так грустно глядят на очередь его пустые глаза. Люди мучительно ждут. От решения директора зависит сейчас их судьба. А он не торопится их принимать. И часто за целый час с трудом проходит один человек. Я вернулась в мастерскую, не оформившись, и буду пока без трудовой карточки.

Предыдущая запись в дневнике – от6 апреля.

О личности автора мемуаров об оккупации Киева – Ирины Хорошуновой, и том, как сложилась ее жизнь после войны, а также о судьбе самого дневника читайте в расследованиях издания "ГОРДОН".

Редакция благодарит Институт иудаикиза предоставленные материалы.

За идею редакция благодарит историка и журналиста, сотрудника Украинского института национальной памяти Александра Зинченко.