Блогер Марьяна Ро: Ивангай – как грибок: если его тщательно не уберешь, он все равно вернется 

У вас получился довольно-таки смешной мем "Барак – Обама". Я подумала, что должна носить эту футболку, она мне просто необходима

– Марьяна, добрый вечер.

– Добрый вечер, Дмитрий.

– Я должен признаться в самом начале нашего интервью, что я был глубоко темным, необразованным человеком и не знал, кто вы. Узнал, когда вы мне написали в Instagram с просьбой прислать футболку.

– Ну как же? Не прислать. Я спросила, как можно ее купить.

– Да.

– Конечно.

– Я посмотрел, кто вы, и понял, что нужно прислать. Вы ее носили хоть раз?

– Да, конечно. Я кучу "тиктоков" сняла в этой футболке.

– Да вы что?!

– Конечно. Все смотрели только на меня.

– Я не сомневался (смеются)... Скажите, пожалуйста, почему вы заказали эту футболку?

– Ну, во-первых, вы мне очень нравитесь как человек. Вы очень смешной, вы очень похожи на моего молодого человека.

– Хвалите меня, хвалите.

– Угу-угу. Он такой же… чудак.

– Так.

– И довольно-таки смешной получился мем "Барак – Обама". Я подумала, что должна носить эту футболку, она мне просто необходима.

– По размерчику хоть?

– Да, конечно. Я люблю оверсайз, чтобы балахонистое было.

– Я вам скажу честно, что я сегодня даже красные носки надел, чтобы соответствовать вашему прикиду.

– Я тоже надела красные носки, чтобы соответствовать вашему прикиду. Собственно, оп! (Показывает носки).

– Красота какая!

– Спасибо.

– Я тоже могу снять туфли, но и так видно.

– Давайте! Почему нет? Это интересно.

– Сочетаемся.

– Могу понюхать.

– Я думаю, это излишне (смеются)... Хотя думаю, что там все нормально. Мне так кажется.

– Да, у меня тоже.

– Вы в Киеве в первый раз?

– Конкретно в Киеве я, наверное, раз седьмой-восьмой. Точно не могу сказать.

– Ого!

– Да.

– Вы любили приезжать в Киев?

– Да. Мне очень нравятся здесь люди. Тут тепло. Ну, не сейчас, конечно, но вообще тепло.

– А не страшно?

– Почему?

– Ну как? Бандеровцы, фашисты…

– Да посмотрите на меня. Что, меня разве будут трогать? Не думаю.

– Вы родились в Южно-Сахалинске, на Сахалине.

– Все так.

– Удивительной красоты места. Что там самое яркое для вас?

– Море. Охотское море. Воспоминания из детства, как мы туда часто приезжали с родителями, с друзьями, купались, загорали. Было прикольно.

– Узкоколеечка.

– Что это такое?

– Узкоколейка от японцев осталась. Железная дорога. Вы никогда не видели ее?

– Ой, вы знаете, нет. Я слышала от мамы, но нет.

– Это достопримечательность Сахалина.

– Да. Для меня достопримечательность Сахалина – это… Не знаю даже. Ну, наверное, это краеведческий музей. Когда говорят что-то про Сахалин, я сразу вспоминаю море, музей, который у нас чуть ли не в центре города.

– Южно-Сахалинск – красивый город?

– Хм…

– Вы уже, собственно, ответили.

– Ну как? Красивый летом. Когда снежная зима, тоже достаточно интересно. Ну а так… Ну, так себе. Захудалый какой-то городишко.

– Сахалин бывает отрезанным полностью от материка? Зимой во время сильных снегопадов?

– Бывает. Когда прям какие-то жесткие метели, отменяют все рейсы. То есть на самолете туда никак не попасть.

– Красной икрой с детства объедались?

– Угу, да.

– Вкусная икра?

– Да. Моя любимая – это икра кижуча.

– Ух ты! А что это?

– Мелкозернистая такая, очень вкусная.

– Вкусная?

– Да. Я вам как-нибудь привезу. У нас будет обмен: вы мне "Гордон на палочке", я вам икру.

– Я вам еще новую футболку вдобавок.

– Благодарю.

Наша семья была в достатке, было очень много денег… Но в какой-то момент все просрали: у папы появилось дикое желание налево и направо ходить, а всякие молодые простипомы – ну что им нужно от взрослого мужика? Все хотели очень много денег

– Я о семье вашей хотел спросить. У вас старший брат Мирослав.

– Да.

– И младшая сестра с интересным именем…

– Мареся.

– …Мареся. Интересно. Что значит "Мареся"?

– Есть мужское имя Марес, есть женское Маруся. Но мама посчитала, что она хочет как-то выделиться, и назвала дочку Мареся.

– Чем родители занимались?

– Занимались?

– Да.

– Отец всегда занимался машинным бизнесом с Японией. Покупал на аукционе какие-то подержанные авто и перепродавал на Сахалин.

– Этим многие занимались, да?

– Ну да. А мама? Ну, у нее – когда как. То магазин откроет, вещи продает, то просто распродает что-то из своего. Ну, чем-то таким, в общем, занимается. То есть никогда ничего определенного у нее не было.

– Как вас воспитывали?

– Вопрос: а воспитывали ли вообще?

– Не воспитывали?

– Ну да. Ну как: "воспитывали"? К сожалению, так как семья была в достатке, было очень много денег…

– Что такое "очень много"?

– Ну, "очень много" – это когда мой папа мог позволить себе купить очень много квартир.

– В Южно-Сахалинске?

– В Южно-Сахалинске, да. Но там очень дорогая недвижимость на самом деле.

– "Очень много" – это пять, 10.

– Ну, и пять, и 10…

– Приятно поговорить с богатым человеком.

– Я не думаю. Просто в какой-то момент все просрали.

– Как?

– У папы появилось дикое желание налево и направо ходить, а всякие молодые простипомы – ну что им нужно от взрослого мужика? Когда у него…

– Любовь.

– Ну какая любовь?

– Какая такая любовь?

– И сиськи набок (смеются). Все хотели очень много денег. Папа давал и той, и другой.

– Добрый?

– Дурачок просто. И машинный бизнес… Все рухнуло просто.

– Вы папу прокляли?

– А я-то что? Почему я?!

– Наследница.

– Мне кажется, это моя мама.

– Прокляла?

– Да-да. Часто…

– И неоднократно?

– Да-да-да. Часто кричала на него: "Будь ты проклят!" это все.

А как меня воспитывали? Никак. Ну, я уже подросток, выскажу свое мнение – мне затыкают рот, я плачу, мне плохо. "Ой, ладно, успокойся. тебе денег". Это неправильно. Серьезные, казалось бы, вещи начинаю задвигать, но я сижу в этой кепке… Ну да ладно, не суть. Когда у меня будут дети, и они повзрослеют и скажут: "Мама, это не так, то не так, я хочу по-другому", – я не хочу заткнуть своему ребенку рот, просто сунув ему какую-то купюру. Это ужасно. Разве нет?

– А как вы учились?

– В начальной школе в России. Поначалу все было очень круто: мне казалось, Боже мой, это мое призвание – учиться в школе, всю жизнь буду учиться. Но в школе очень часто меня пытались унизить одноклассники…

– За что?

– Тогда я не понимала за что.

– Дочь богатых родителей?

– Ну, скорее да. Очень часто вырывали мои школьные принадлежности, потому что они всегда были японские, и для них это было в диковинку что ли. Все хотели, чтобы это было их…

– Плакали?

– Плакала, да. Приходила домой и говорила маме, что я не хочу жить. А мне восемь лет. И это стремно всегда: когда восьмилетний ребенок говорит, что он не хочет жить.

– Вам было девять лет, когда семья переехала в Японию. Удивительная история. Как это произошло?

– Ну, папа всегда был тесно связан с Японией. Окончательно я переехала, когда мне было лет 10-11. Мы решили, что я должна учиться в японской школе, потому что в русской не задалось. Ко мне было такое странное отношение, и я особо уже не хотела…

– Плюс пеналы воруют.

– Ну да, это ужасно. Я уже особо не хотела появляться в этой школе. Я помню, что последней каплей была ситуация, когда я пошла в уборную с девочками.. Я думала то, что мы подруги, а они меня сфотографировали на этом ужасном корыте… И показывали эту фотографию моим одноклассникам, в частности мальчику, который мне очень нравился. Мне было неприятно, и я просто собрала свой рюкзак и ушла домой. Это последний раз, когда я была в русской школе. Это был четвертый класс, кажется. Я сказала маме, больше туда не вернусь…

– Категорично?

– Да. Потом я уже училась в Японии. Все было отлично. К моей маме приходила мой классный руководитель из русской школы с участковым, говорили: "Где ваша дочь? Вы вообще в курсе того, что она скитается?" – "Она живет, учится в Японии. Где она скитается?!" Ну, так . Интересно.

– Вы хотели поехать в Японию учиться? Когда вам родители сказали: "Мы едем в Японию", – какие у вас ощущения были?

– Я всегда хотела – мечтала даже – жить и учиться в японской школе. Мне было очень интересно. Был такой страх: боже мой, а как ко мне там будут относиться? А что, если все повторится, как и в русской школе? Но нет, но все на самом деле было хорошо. То есть все достаточно лояльно ко мне отнеслись, все помогали мне. При том, что [на японском я могла сказать] только "здравствуйте", "до свидания" и как меня зовут.

Когда я называла себя Марьяной Ро, думала, что люди будут меня называть Марьянаро, типа как карбонара. Но прижился вариант Марьяна Ро

– В каком городе в Японии вы обосновались?

– Это северный остров Хоккайдо, портовый город Отару.

– Небольшой?

– Небольшой. Там маленькое вообще население. Почему именно этот город? Потому что…

– У отца там были связи.

– Да. Оттуда всегда машины папа отправлял на Сахалин. Не могу сказать, что он правильно сделал, обосновавшись именно там обосновался, но ладно, как получилось.

– Но вы поездили по Японии? Были в крупных городах, в Токио?

– Конечно. Я объездила Японию, будучи 18-летним человеком.

– Хорошая страна?

– Хорошая страна, очень красивая, очень интересный менталитет. Но жить там, будучи русской сложно достаточно. Очень сложно. Моя сестра родилась в Японии, ходила там в садик, сейчас – в школу.

– Гражданка Японии?

– Нет, у них нет такого, чтобы сразу гражданство по рождению давали, как в Америке. Но даже ей тяжело. Ее очень часто травят в школе учителя, 50-летние мужики при каждом удобном случае… Ну история какая-нибудь, связанная с Курилами, – и они начинают тыкать в нее пальцем… При том, что одноклассники вроде это все понимают, что это вообще стремно: то, что учитель поднимает эту тему.

Она мне рассказывала, как однажды учитель сказал: " посмотрите на Маресю. Она с вами с самого детства, но она никогда не станет как мы. Она никогда не будет понимать японцев на все 100%". Но это же очевидно: она русская и никогда не будет на 100% понимать культуру другой страны, даже если она там родилась.

– Японский язык вы знаете?

– Да.

– Хорошо?

– Достаточно, чтобы там обитать.

– Скажите что-то по-японски.

– (Говорит по-японски).

– Потрясающе. Что вы сказали?

– Спасибо. Я сказала, что я чуть-чуть стесняюсь.

– (Смеется)…

– Каждый раз, когда меня просят что-то сказать на японском, я стесняюсь.

– Родители, брат и сестра до сих пор живут в Японии?

– Мама сейчас находится в Москве, папа, брат и сестра в Японии.

– А как папа обходится, если там простипомы?

– Хм… Мы особо не общаемся. Такой у нас странный период… Он держит связь по всяким Viber и WhatsApp. Он общается с кем-то… Когда не было еще коронавируса, он куда-то летал с ними. Бали, это все.

– Он восстановил немножко финансовое состояние?

– Нет, не особо.

– Правда ли, что в свое время вы вычеркнули из жизни родного брата и больную мать?

– Ну, не могу сказать, что она прям больная. Мне кажется, мы все…

– Нездоровы?

– Немного, да. Но да, я не общалась с мамой, наверное, год. С братом – чуть больше.

– А причина?

– Никто не хочет понимать друг друга. То есть я не понимаю их, они не понимают меня, у нас абсолютно разные взгляды на жизнь, мировоззрение. Не могу сказать, что рада, что восстановила с ними связь, потому что мне было бы, наверное, для моей…

– Неокрепшей психики.

– …психики, да. Мне было бы гораздо спокойнее, если бы я вообще не общалась с ними…

– Сколько лет маме?

– 55 исполнилось.

– Она следит за вашими успехами?

– Да.

– Что она говорит?

– Ну а что она может сказать? "Молодец".

– Гордится вами?

– Да откуда я знаю? Наверное, она должна была ответить на этот вопрос.

– Почему вы стали блогером?

– Первое желание – это помощь родителям в трудный для них период. Но это неправильно, когда 14-летний ребенок хочет помочь своим родителям. Я думаю, что родители не должны впускать в эту чашу проблем свое дитя. Ну а потом мне уже просто очень понравилась эта движуха, скажем так.

– Но вы изначально хотели заработать деньги на блогерстве?

– Да, конечно.

– Вы понимали, что это возможно?

– Конечно, да.

– Сколько вы хотели денег?

– Ой, как можно больше. Но вообще первые свои деньги я заработала, конечно, не на YouTube.

– А на чем?

– В девять лет я сделала сайт со всякими японскими товарами. Мне отец помогал…

– В девять лет?

– В девять лет, да. Мне отец помогал… я беру заказ, мне пишут на почту. "Хочу пылесос такой-то и такой-то". – "Да, окей. Будет столько-то стоить и столько – доставка". И мне отец помогал, мы отправляли с ним вместе.

– Вы нормально зарабатывали?

– Я свои первые 100 тысяч рублей заработала благодаря этому сайту.

– Когда ребенок зарабатывает приличные деньги, что он чувствует?

– Я тогда чувствовала, что я супер повзрослела, я уже самодостаточный человек, могу жить одна. Я даже строила планы, что когда мне исполнится лет 14-15, я сниму квартиру… подзаработаю еще, чтобы обеспечивать себя. Ну, а потом я погрузилась в школьную рутину и забила на этот сайт. А в 14 лет ко мне пришел YouTube-канал. Точнее, я к нему пришла.

– Кто подсказал вам назваться Марьяной Ро?

– Да никто, я сама решила. Сначала я называла себя Марьяна Чойс, еще как-то. А потом решила: почему бы просто не отрезать свою фамилию (я – Рожкова) и оставить только "Ро". Поначалу я думала, что это ужасная идея. Даже когда я уже выпустила кучу видео, мне казалось, что это странно звучит. Еще люди это неправильно произносили. Я когда называла себя Марьяной Ро, думала, что люди будут меня называть Марьянаро, типа как карбонара. Но прижился вариант Марьяна Ро.

В последние несколько лет я чаще затрагиваю тему феминизма. И я стараюсь нынешнему поколению внедрить в мозг понятие индивидуальности

– Вы сегодня один из лидеров русскоязычного сегмента YouTube. Вы сами нащупали, каким должен быть контент, или кто-то подсказывал?

– Да никто никогда не подсказывал. Все, что мне нравится, то, чем я живу, то и делаю. Мне нравится петь – и я пою. Мне нравится снимать какой-то контент – я снимаю. Мне нравится танцевать – я танцую в TikTok.

– О чем вы рассказываете в своих блогах, как правило?

– Чаще всего в последние несколько лет я затрагиваю тему феминизма… Еще мне очень часто пишут девушки: "Марьяна, помоги, мне 17 лет, у меня очень маленькая грудь, все надо мной смеются". И для меня это никогда не было проблемой… Ну ладно, мы же все разные. И я стараюсь нынешнему поколению внедрить в мозг понятие индивидуальности… Просто они сейчас смотрят на всяких Кардашьян с огромными титьками и с задами больше, чем планета Земля. И они думают, что если у меня первый размер груди, то это плохо. А почему это плохо?

– Плохо нулевой.

– Ну что же вы, а?

– (Смеется)… С 14 лет вы состояли в близких отношениях с видеоблогером Ивангаем.

– Ой, был такой парень в моей жизни.

– Он же – Иван Рудской. Он из Украины, правильно?

– Да.

– Из Киева.

– Нет, из село Ганивка оно.

– С 14 лет…

– Мне было 15 уже.

– Как вы познакомились? В селе?

– (Смеется) Да, я доила корову, он ко мне подбежал… Как познакомились? Я увидела на просторах интернета его фотографию, запостила в прекрасной социальной сети "ВКонтакте" и написала: "Ой, какой милый мальчик!" Или что-то такое. Я думала, что он какой-то, может быть, американский блогер. Оказалось, что нет.

– Каким же было разочарование!

– Да было ли оно? Он мне написал чуть ли не в тот же день, что Япония уже не в сети. Что-то такое странное…

– А он странный?

– А разве нет?

– Вам виднее.

– Мне кажется, очевидно. Вы не смотрели его интервью?

– Честно сказать?

– Да.

– Нет.

– Слава богу.

– Надо было?

– Нет, не думаю.

– Так.

– Ну, так, чисто ради интереса. Да, он мне написал.

– Я уважаю чужой успех.

– Безусловно.

– А он успешный парень, правда?

– Да, это очень здорово: то, что он достиг этого.

– Когда человек имеет успех – значит, априори можем за что-то уважать его. Правильно?

– Ну конечно..

– Так. Ну-ну?

– Начался какой-то диалог у нас очень странный. Ребячества было очень много. И потом, через какой-то промежуток времени, он зачем-то ко мне приезжает в Японию.

– В Японию погнал?

– Да.

– Зачем, как вы думаете?

– Это очевидно. Пестик, тычинка, все такое.

– И личинка.

– Она самая, да. Кстати, ела я их здесь в кафе в каком-то. "Китайский привет" какой-то.

– И как?

– А вы знаете, вкусно.

– Вкусно?

– Да. Как поджаренная семечка.

– А в Японии суши вкуснее, чем у нас?

– Ну вы что такое спрашиваете? Конечно.

– Очевидно?

– Очевидно.

– Вкусная кухня?

– Да-да.

– Реально вкусная?

– Да. Если брать по странам, где самая вкусная еда, – на первом месте у меня идет Япония, на втором – Россия и страны СНГ.

– Вы системно двигаете кепку. В следующий раз надо будет сюда подвинуть.

– Да-да.

– По часовой. Так, возвращаемся к Ивангаю.

– Да.

Когда Ивангай приехал ко мне в Японию, я написала друзьям: "Пожалуйста, напишите ему, что я не пойду с ним гулять, я не буду с ним видеться". Кому-то я даже написала: "Скажи ему, что я умерла"

– Приехал в Японию.

– Приехал в Японию, да.

– Бешеной собаке семь верст – не крюк.

– Угу. Я писала своим друзьям: "Пожалуйста, напишите ему, что я не пойду с ним гулять, я не буду с ним видеться". Кому-то я даже написала: "Скажи ему, что я умерла".

– Навсегда.

– Да.

– Так.

– При том, что я в онлайне. Но я не хотела видеться с ним.

– Почему?

– Ну, стремно. Взрослый мужик зачем-то ко мне приехал.

– Сколько ему было лет?

– 18 было.

– Взрослый мужик, да (смеется)…

– Ну, мне тогда казалось, да.

– Обалденно взрослый.

– Да, для меня тогда казалось, что он прям старик.

– И что? Приехал старик Ивангай…

– Да. Ну через сколько? Ну, наверное, на второй или на третий день я все-таки сжалилась.

– Крепость пала.

– И я увиделась с ним. Была очень неловкая встреча, неловкие разговоры, вообще было очень все странно. Ну, и как-то так получилось.

– Закрутилось, понеслось.

– Угу.

– Чем он понравился?

– Внешне, наверное. Только внешне. Потом…

– Внутреннее наполнение глубокое?

– К сожалению или, наверное, к счастью, я так и не поняла, какой он на самом деле человек.

– И где вы встречались в Японии-то?

– Ну, ходили просто, гуляли, по торговому центру шастали. Он побыл дней пять-шесть, уехал, а через полгода он вообще переехал в Японию.

– Но за эти пять-шесть дней вы друг друга глубже узнали?

– Нет.

– Нет?

– Мы сняли коллаборацию первым делом. Он сразу предложил.

– Но это было заманчиво?

– Ну, мне тогда, если честно, было все равно. Ну, снимем мы или не снимем – как-то вообще пофигу.

– Ничего не было, и он уехал?

– Ну да.

– Несолоно хлебавши. Через полгода он вернулся.

– Вернулся, да.

– Ивангай никогда не отступает (смеется)…

– Да. Это как грибок: если ты его тщательно не уберешь, он все равно вернется.

– (Смеется)… Он поступил, насколько я знаю, в японский университет, чтобы к вам быть ближе.

– Да.

– Вы оценили этот поступок?

– Ну, сейчас я понимаю, что это довольно-таки романтичный и очень классный поступок, но тогда мне было… ну, прикольно, но все равно. Ну а что с меня взять? Мне было 15 лет.

– Я думаю, что он знал, что с вас взять.

– Ну, это-то понятно.

– В свои 18.

– Ага.

– Взял.

– Да.

– Влюбил.

– Ага.

– И увез в Москву.

– Увез в Москву, да, все верно.

– Вам хотелось уезжать из Японии?

– Нет.

– Но поехали за ним.

– Я просто думала, что это будет не так долго. Я думала, что мы недели две, максимум месяц побудем в Москве – и я вернусь домой в Японию.

– Вы до этого были в Москве когда-нибудь?

– Нет, никогда. Даже не мечтала. Потому что мне было как-то все равно на Москву.

– Какой это год?

– Так… ну, 2015 год, получается.

– Москва как вас встретила?

– Холодная, с ужасным менталитетом, бабки на меня наорали в первый же день в аптеке что ли… Пошла купить себе таблетку от головы. Ну и затерялась. Маленькая девочка в огромном городе, большая толпа в аптеке тусуется, всем что-то нужно. И моя очередь подошла, на меня бабка что-то орет, орет, а я не понимаю: мне нужен какой-то "Адвил", но "Адвила", наверное, нет в России, мне нужен, может быть, "Нурофен". Говорю: "Дайте мне, пожалуйста, "Нурофен". – "Так бы сразу и сказала. Чего стоишь и тупишь?"

Я била Ивангая, было дело. И он меня… И по лицу, и по рукам, и как только не было…

– По-доброму.

– Нет, прям наорала на меня.

– Я же и говорю: по-доброму.

– Ну, по-доброму, да-да. И как-то мне не понравилось это.

– Странно.

– Ну да. Я привыкла, что в Японии все вежливые: они никогда не будут кричать на тебя, все будут стараться тебе помочь. А тут какая-то бабка орет на меня в аптеке. Вообще я подумала: жесть. И все полгода, когда я жила в Москве, я плакала: приходила после съемок и плакала. Я плакала во время съемок… Было грустно на самом деле. Я очень хотела домой.

– Поразительно. Москва – огромный город, где есть куда себя деть: театры, кино, тусовки… И все это не прельщало?

– Нет. Мне до сих пор не интересны всякие тусовки, кино. Кино, вино и домино.

– С Ивангаем были искренние отношения или это был коммерческий ход?

– Конечно, все было искренне.

– Это была любовь, вы хотели жить вместе? Что вы думали тогда?

– Как и, наверное, большинство маленьких девочек, я думала, что любовь – раз и навсегда.

– А разве не так?

– Смешной вы человек.

– Я до сих пор так думаю.

– Ну что мне, вернуться к Ивангаю?

– (Смеется).

– Я фанат "Диснея", люблю их фильмы, мультфильмы. И я думала, что принц должен подарить мне первый поцелуй – и все, я буду с ним на всю жизнь. И, если честно, я не могу сказать сейчас, что я прям любила этого человека. Наверное, это все-таки была привязанность. И за счет того, что человек старше меня, я еще немного думала, что он для меня папа, может быть. Ну да, была влюбленность. Было весело, было здорово.

– Почему вы наглотались таблеток?

– Каких таблеток? А, в интернете есть… Да. Все, я поняла, о чем вы.

– Кстати, каких?

– А не помню.

– "Нурофена" все того же?

– Что-то такое. Тоже от головы. Потому что у меня мигрень – и я часто пью таблетки от головы. На самом деле ничего не помогает, но живем. Каких таблеток я наглоталась? Ну не могу сказать, что прям наглоталась. Там таблеток пять-шесть. Но я чуть ли не сразу же поняла, что не в ту степь и нужно с этим что-то делать. А они уже внутри. И я старалась их как-то вырыгать, но что-то не получалось, и я еще закрылась, мама там кричит, звонит моему брату, я в шоке полном, в панике – не знаю, как… Вроде надо открыть дверь, потому что мама там что-то орет, стучит, как-то мне нужно вырыгать эти таблетки, но ничего не получается.

– Выкакать не пробовали?

– (Смеется) Как же, если они только зашли?

– Так.

– Я же не утка. Брат выламывает дверь, мне дали воды… Я начала пить много воды – и тогда они уже вышли. .

– Почему вы их наглотались?

– Не хотелось жить. Очевидно же.

– Почему?

– Сложно. Меня никто не понимал, да и по сей день меня не понимают. Но это ладно. Плюс еще любовь всей моей жизни – как я думала – меня покинула. Он уехал в Киев, бросил меня. У меня нет ни денег, чтобы оплатить квартиру…

– Он не дал денег?

– Ну, я тогда уже зарабатывала сама, но просто на тот момент мне не пришла моя зарплата. А он сказал: "Я в магазин". И уехал в Киев.

– Ну, он, может быть, поехал в Киев в магазин.

– Может быть. В "Сільпо" в "Гулливере".

– Да-да. Не уточнил куда просто, в какой город.

– Да-да…

– То есть он просто вышел из дома, сказал: "Я в магазин", – и все?

– Угу.

– Любопытно.

– Такие дела. В общем, они меня все взбесили: и молодой человек, и брат, и мама. Я всех начала ненавидеть – и просто хотелось сдохнуть. А что меня еще держит здесь? Меня все бросили, все меня не понимают.

– Могли умереть от того, что выпили?

– А черт его знает. Наверное, нет. Было бы какое-то отравление, понятное дело, но умереть, наверное, нет.

– Почему с Ивангаем расстались в результате?

– Не сошлись характерами.

– (Смеется)…

– Почему расстались? Наверное, и я, и он уже давным-давно хотели это сделать, просто как-то не получалось. И, приехав в Киев, он начал тусоваться с друзьями – у них были очень веселые дни. Он разговаривал по телефону, а мне хотелось внимания. В итоге я этого внимания недополучила, кинула телефон – он подумал, что нужно за это зацепиться. И слава Богу, что он зацепился. Мы в итоге повздорили, побили друг друга и разошлись. Я уехала, пожила три дня у друга. И потом наш с Ивангаем друг мне присылает сообщение, что "он купил тебе билет"… Вообще даже не в мой город купил… "Чемодан я тебе привезу в аэропорт". И все, улетай. Я смирилась с этим, окей.

– Вы сказали, побились. В каком смысле?

– Ну, мы часто дрались друг с другом.

– Дрались?

– Угу.

– И выдрались?

– Да.

– Били Ивангая?

– (Смеется) Да, было дело. И он меня…

– По лицу, по корпусу?

– Ой, и по лицу, и по рукам, и как только не было…

– И он вас бил?

– И он меня бил, конечно.

– Сильно бил?

– Сильно бил. Ну во мне не так много силы. От него всегда было гораздо больше…

– Кулаками бил?

– Ну как только не было… По-разному вообще.

– Ногами?

– Ну, ногами – нет. Ногами не было.

– Видите, он все-таки нормальный парень.

– (Смеется) Да.

На первом свидании Фейс начал вываливать кучу сладостей, говорит: "Я это украл". – "Боже мой, как украл? Зачем?" А я сладости вообще не ем. Подумала: "Прикольно, конечно, но лучше бы ты каких-нибудь котлет принес"

– Слушайте, а как можно девочку бить вообще?

– Ну, на самом деле сейчас я понимаю, что скорее у него это все идет из детства. Я так понимаю, что его били, наверное, родители… Он мне рассказывал, что в школе у него не было друзей, была куча проблем. И он любил избивать свою игрушку, приходя в комнату. Какой-то тигренок у него был. И человек это все не проработал с психотерапевтом …

– И с тигренком.

– Да-да-да. И это все пошло дальше. То есть он начал уже задумываться о том, чтобы бить людей.

– Он с прибабахом немножко, да?

– Да все мы с прибабахом.

– Почему вы от него не ушли сразу после того, как он вас избил в первый раз?

– Вы знаете, я пыталась, но всегда это как-то заканчивалось, ну, не очень. И поэтому… Это как жертва возвращается к своему насильнику.

– Кровь была?

– Нет.

– До крови не бил?

– Нет. Были синяки только.

– Никому не хотелось пожаловаться? Маме, папе…

– Нет. Я тогда считала, что я сильная и со всем справлюсь. Зачем мне кто-то? Мне не нужна ничья поддержка.

– Охарактеризуйте, пожалуйста, Ивангая в двух словах. Что это за человек?

– Хм… Сложно. Даже не знаю. Но он странный, со своими тараканами. Ну, да все мы…

– С личинками.

– Угу. Не говорите мне про еду.

– Вы интервью Юрия Дудя с Ивангаем смотрели?

– Смотрела в районе семи минут, и то не по своему желанию. Есть у меня один хороший друг, и он любит просто пощекотать. Я пришла к нему в гости, и он говорит: "Смотрела?" – "Нет, не смотрела". – "Ну смотри". И сидит, смотрит на мою реакцию. Мне как-то не особо было интересно. Да и посмотрев на него в этом интервью, было ощущение, что, блин, чуваку нужна помощь, но он этого не понимает.

– Психологическая помощь?

– Да.

– Три с половиной года назад вы стали встречаться с известным рэпером Фейсом. Как вы познакомились?

– Ну, он мне писал в Twitter, Instagram. Посвящал мне альбомы…

– Вам это понравилось?

– Ну конечно. Я подумала, прикольно, кто-то меня любит. Ну, и начали общаться.

– Женщине важно, чтобы ее кто-то любил?

– Да мне кажется, всем важно, чтобы его любили.

– Женщине важнее, чтобы любили ее, чем если бы любила она?

– (Смеется) Не знаю, как всем, но мне – да.

– Вам важнее, чтобы любили вас?

– Угу.

– Какая вы эгоистка!

– Да.

– Первая встреча с Фейсом – вы ее помните?

– Помню. Он опоздал на три часа…

– Красиво.

– Да что вы?!

– Вы ждали?

– Уже нет.

– Так (смеется)…

– Я была в ярости.

– Какая вы в ярости?

– Не знаю. Я не подавала виду, что я злюсь – я просто вышла в пижаме, в полудреме. И такая у меня была шевелюра… У меня просто волосы очень кудрявые.

– Он – Дремин, а вы вышли в полудреме.

– Да, как интересно!

– Не то слово!

– Опоздал он, значит, на три часа. Еще и сам зайти не смог – охранник его не пропустил. "Выйди встреть меня". Я думаю: да что же такое, господи?!

– Но уже интересно. Нестандартный подход.

– Да. Я встретила его, мы зашли в квартиру. Он начал вываливать кучу сладостей, говорит: "Я это украл". – "Боже мой, как украл? Зачем?" А я сладости вообще не ем. Подумала: "Прикольно, конечно, но лучше бы ты каких-нибудь котлет принес". Очень долго разговаривал он. Четыре часа монолога о том, какая плохая жизнь, как ему плохо живется. Оказалось потом еще, что его истории шли вперемешку с историями его отца и деда, какие-то небылицы вообще! А я сижу, слушаю: вроде интересно, но и непонятно. Я подумала, какой странный чувак!

– (Смеется)…

– Наверное, дружить будем.

– Но вам к странным не привыкать.

– Да. Но это потому, что я сама такая…

– Так.

– Да, я люблю такое… Я же из Японии как-никак. В общем, слово за слово, его повело в грустную какую-то тему – я начала его успокаивать своими бреднями какими-то. Он рассмеялся – и все. В итоге до 10 утра он у меня сидел. Спать хотелось ужасно.

– Поцеловались?

– Нет.

– Вы ждали, что он останется?

– Что? Куда?

– У вас.

– Что мы будем там это?..

– Ну конечно.

– Нет. Мне вообще это по сей день не интересно.

Когда головка полового члена входит и выходит, я действительно не понимаю, как можно от этого брыкаться, охать, ахать. Мне кажется, что это какие-то выдумки для коммерции, в порнухе

– Мы к этому еще подойдем.

– Да что вы?

– Да.

– Окей.

– Хорошо. И что вы для себя поняли, когда он ушел?

– Странный чудак – дружить, наверное, будем. Не уверена, что что-то будет у нас с ним любовное, взрослое, интимное, но дружить можно. Я люблю таких.

– У Фейса и Ивангая отношения есть?

– Они чуть не поженились (смеется). На самом деле нет. Они никогда не общались.

– Вам было бы интересно наблюдать со стороны их встречу?

– Конечно, да.

– Как вы думаете, какой бы она была?

– Комичной, мне кажется.

– Фейс не хотел побить Ивангая после того, что вы ему рассказали?

– Нет. Ну что он, насильник, что ли?

– А вам бы хотелось, чтобы он его побил?

– Нет.

– Замуж за Фейса вы собираетесь?

– Ну, я не могу знать, что будет дальше, но вообще было бы прикольно посмотреть, как оно будет.

– На эту семью со стороны, да?

– Да-да. Два непонятных персонажа воссоединились. Лелик и Болик.

– О, вы даже такое знаете!

– Конечно.

– Что произошло, когда вам было 11 лет и вас испугал какой-то мужчина?

– Когда он мне писюн показывал?

– Да.

– На самом деле это было очень стремно…

– Это в Японии было или в России?

– Угу.

– В Японии? Ух ты!

– Да там на самом деле придурков хватает. Я что-то разглядывала в магазине, и он ко мне подходит… Я краем глаза заметила, что он замешкался, что-то достает. Я поворачиваюсь и вижу херсон.

– Николаев…

– Он самый. Я была в шоке. Я была в шоке – я сразу же побежала к отцу, рассказала. А он не поверил. И самое ужасное в этой истории, наверное, не то, что мне писюн показали, а то, что мне отец не поверил.

– Угу.

– По сей день я как-то не могу с этим ужиться.

– Писюн вас напугал?

– Ну…

– Или он был не такой, чтобы напугать?

– Ну, я и до этого видела на уроках, как он выглядит. Но не могу сказать, что меня прям напугал. Но было отвращение к мужчинам еще долгое время. Даже когда я была с первым молодым человеком, как-то не тянет, вообще не оно.

– Не але.

– Не але, да.

– Вы признались, что в постели ничего не чувствуете и вам не нравится заниматься любовью. До сих пор?

– Уже не уверена.

– (Смеется) Так.

– Но именно когда головка полового члена входит и выходит, я действительно… я не знаю... Я не понимаю, как можно от этого брыкаться, охать, ахать. Мне кажется, что это какие-то выдумки для коммерции, в порнухе. Понятное дело, что клиторальный оргазм – он есть. И это здорово.

– И счастлив тот, кто это познал.

– Да.

– Так.

– Ну особо меня это все равно не интересует. Я могу спокойно жить без этого.

– Вам секс не нужен?

– Ну, я хочу детей. И понятное дело, что мне придется.

– Обреченно вы как-то сказали (смеется)…

– Да нет, это забавно на самом деле. Прикольно, когда вы соприкасаетесь с любимым человеком. Это вас сближает, это… это здорово.

– И все?

– Да. Вижу вашу лысину – и сразу думаю о головке полового члена.

– Видите, какие ассоциации?

– Да.

– Но это вас все равно не возбуждает?

– Нет.

– В прошлом году вы объявили, что вы пансексуалка.

– Да.

– Это как?

– Мне все равно: мужчина, женщина, трансгендер. Мне важен сам человек, какой он внутри. То есть мне важен именно характер. Я люблю веселых людей, я люблю, чтобы он (или она) меня умел рассмешить. Даже когда мне супер грустно, Иван умеет это сделать. И это вообще замечательно. Это лучше всяких плотских утех.

Буквально неделю назад я ныла своему молодому человеку, что не могу так больше жить, хочу вскрыть себе вены. Но это никогда не доходит до чего-то серьезного

– С женщиной вы пробовали заниматься любовью?

– Нет.

– А вы когда-нибудь…

– А мне это неинтересно вообще, в принципе. Ну что "когда-нибудь"? У меня же сейчас молодой человек. Если вдруг что-то пойдет не так, может быть, что-то у меня и будет. Я не знаю.

– Вы обнаженной позировали.

– Разве?

– Пишут.

– Врут.

– (Смеется). Иногда говорят, что вы стали такой популярной благодаря Ивангаю… Это так или нет?

– Я думаю, наши отношения помогли стать нам популярными блогерами: и ему, и мне. Потому что всегда интереснее наблюдать не за одним человеком, а за двумя, за группой. В Азии, например, очень популярно, когда в группе не три-четыре человека… Есть такая группа AKB48 – там 48 участников. Причем 48-я – это не реальный человек, а 3D-программа.

Думая, всем было интересно наблюдать за нашими отношениями. И статистика росла вверх и у него, и у меня. Но не могу сказать, что он ко мне пришел, когда у него было уже 20 млн подписчиков, а у меня только один подписчик. Такого не было. То есть и у него была аудитория достаточно большая, и у меня.

– Сегодня у вас в Instagram, YouTube и TikTok 20 млн подписчиков.

– Ну это если сложить, да?

– Да. Фантастическая цифра.

– Согласна.

– Фантастическая.

– Угу.

– Скажите, пожалуйста, звездой вы себя ощущаете?

– Честно?

– Честно.

– Нет. В 15-16 лет, когда у меня только был 1 млн подписчиков на YouTube, я думала, что, капец, меня знает, наверное, весь мир. Но сейчас – нет. Я себя не ощущаю звездой. Звезда для меня – это, наверное, Алла Пугачева. Ее знает весь мир, ее знают артисты…

– Русскоязычный мир.

– Ну почему же? Ее знают и в Америке тоже.

– При всей моей любви к Алле Борисовне все-таки нет.

– Ну, понятное дело, что не так, как Майкла Джексона, но все-таки… Ну какая я звезда?

– Но вы понимаете, что русскоязычный мир – это 300 млн человек, грубо говоря?

– Угу.

– У вас 20 млн подписчиков. Но это же вообще…

– Но это если прибавить все-таки…

– Вы думаете, есть повторения?

– Ну конечно.

– Хорошо. Такое количество подписчиков накладывает на вас особую ответственность?

– Да.

– Какую?

– Прежде чем что-то опубликовать в Instagram, написать какой-то текст в историю…

– Вы думаете?

– Ну конечно. Я стараюсь ничего не говорить про свои суицидальные мысли, потому что я понимаю, что большинство [подписчиков] – с неокрепшей психикой…

– Извините, у вас до сих пор есть суицидальные мысли?

– Да, конечно. Буквально неделю назад я ныла своему молодому человеку, что все, я не могу так больше жить, хочу вскрыть себе вены. Но это никогда не доходит до чего-то серьезного. Мне нужна помощь психотерапевта. У меня все никак нет времени нормально пообщаться, сказать, что мне внутри бурлит.

– Слушайте, молодой человек прекрасный есть, 20 млн подписчиков суммарно в трех соцсетях есть – и вам еще хочется вены вскрыть? Для полноты счастья?

– Угу.

– Но это звучит странно.

– Возможно, если бы у меня не было этой популярности, я работала бы в каком-то кафе официанткой и, может быть, не было бы столько проблем. Наверное. Просто порой мне пишут в комментариях: "Если бы ты работала на заводе, у тебя бы не было этих панических атак, ты бы не думала о суициде". Может быть, не знаю.

– А панические атаки часто бывают?

– Они недавно ко мне вернулись, нагрянули… Вдруг, как в сказке, скрипнула дверь. Было неожиданно, потому что они пропали больше чем на полтора года. И тут – бац! Я так думаю, что это все весна… Это, может быть, связано с погодой: то холодно, мрачно, то солнце светит… И моя психика этого не выдерживает. Я еще перестала пить антидепрессанты, решила, что это мне больше не нужно…

– Много пили?

– Очень много, очень долго. Там было четыре препарата.

– Каждый день?

– Каждый день.

– Иначе никак?

– Иначе я и себя била очень сильно, очень было больно, царапала. Угу.

– Панические атаки – как это происходит?

– Они в основном у меня происходят, когда есть какое-то скопление народа: хотя бы три-четыре человека. Начинается удушение, сердце очень часто начинает биться, хочется закрыть глаза и просто упасть на кровать и не вставать. Хочется чесаться очень. И просто становится страшно, и есть ощущение, как будто еще чуть-чуть – и сердце просто вылетит из тела, и я умру.

– Вам себя жаль в такие минуты?

– Нет, просто страшно.

Мои фанаты очень разные. Есть какие-то супер-бешеные, есть супер-спокойные, есть очень странные… Они тебя увидели на улице – и идут за тобой по пятам

– А вы смерти боитесь?

– Очень.

– Как вы себе представляете смерть?

– Мне очень редко снятся сны. И смерть я себе представляю именно так: я уснула – и все, черное полотно.

– В жизнь после смерти вы верите?

– Честно, нет.

– У вас огромная армия фанатов. Как они себя ведут?

– Все очень разные. И это на самом деле круто: то, что редко когда повторяются персонажи. Есть какие-то супер-бешеные, есть супер-спокойные, есть очень странные… Они тебя увидели на улице – и идут за тобой по пятам, пока ты куда-то не дойдешь, не зайдешь в подъезд.

– А супер-бешеные как себя ведут?

– У них какая-то истерика начинается, паника… Самый смешной, наверное, случай с фанатом: сижу в кафе со своими друзьями, общаемся, человек проходит и в огромное панорамное окно наблюдает за мной. Он смотрит где-то секунд пять-шесть, потом резко достает телефон, что-то там ищет, закуривает сигарету, заходит в кафе, просит водичку, выходит со стаканом, пьет, смотрит на меня и так, с дрожащими руками… Потом он осмелился – подошел ко мне, попросил сделать фотографию. И при этом он так курил сигарету и фотографировался со мной.

– Страшно?

– Жутко.

– Вас узнают везде, где вы появляетесь?

– Ну как везде? Где много русских, русскоговорящих – да, там узнают.

– Приятно, когда узнают?

– Когда как. Когда я куда-то тороплюсь, когда у меня плохое настроение, мне не хочется, чтобы меня трогали. Ну, понятное дело, что людям это не объяснишь. То есть если человек никогда не столкнулся с тем, что у него есть какая-то аудитория и его могут узнать, они не будут этого понимать. Ну, вы же знаете, каково это.

– Откуда?

– (Смеется).

– У вас были прекрасные волосы.

– Были.

– И вдруг вы взяли и на глазах у всех их обрезали.

– Угу.

– Почему?

– Мне исполнился 21 год, и я посчитала, что должна что-то поменять в своей жизни. Мне наскучило присутствие волос на моей голове.

– Я вас так понимаю!

– (Смеется). Как сейчас помню: это 9 октября. Мы только вернулись с мамой на поезде из Питера в Москву. Вообще это произошло спонтанно. Все так легко было, так здорово! Мы смотрели и выбирали дизайн ногтей – и тут мне попалась фотография девушки, которая наголо себя обчекрыжила. И все. И я подумала – оно! Мне исполнился 21 – я что-то должна поменять в своей жизни.

– Очко.

– Дупло (смеются).

– Да, практически. Вы себе нравитесь такой?

– С этой прической?

– Да. Будете отращивать волосы?

– Ох… Нет такой цели, чтобы отрастить до какой-то длины, они растут – и растут. Мне все равно.

– Как вы ощущаете свою популярность? Просыпаетесь утром и говорите себе: "Я популярная девушка"?

– О боже, конечно же, нет.

– "Чертовски популярная девушка"?

– Нет. Но я понимаю, что если я зайду в торговый центр в час пик, когда все дети пришли со школы, все подростки из университета вышли, то, что скорее всего, что-то да будет. Какая-то мини-фанвстреча. И поэтому я стараюсь не ходить в такие места. Не в обиду моим поклонникам, но…

– Ваша аудитория – преимущественно люди какого возраста?

– От 18 до 30 лет примерно. Мне самой 21, и аудитория, которая следила за мной с 14 лет, – они выросли вместе со мной.

– Вы много зарабатываете как блогер?

– Как блогер – наверное, да. Ну, достаточно, чтобы хорошо жить…

– Но цифры нельзя говорить?

– Да я просто не знаю, какая это сумма…

– Но это хорошие деньги?

– Конечно. Учитывая, сколько зарабатывают в месяц все наши граждане, это вау какая сумма!

– Вы себя ощущаете богатой?

– Нет.

– Что вы себе можете купить? Чем вы себя можете побаловать сегодня? Квартира съемная или своя?

– Съемная.

– Вы хотите свою квартиру?

– Хочу, но не понятно, где я хочу эту квартиру. Ничего мне не понятно в этой жизни на самом деле. Хочу свою квартиру только лишь потому, что для меня очень важна атмосфера. К примеру, эти обои в этой чудной, дивной студии мне не нравятся. Для меня это колхоз.

– Я их сейчас сорву.

– (Смеется) Давайте!

– Да, прям сейчас.

– Хорошо.

– Можно паузу?

– И поэтому мне бы хотелось иметь свою квартиру только лишь потому, что я могу там сделать все так, как хочу я.

Марихуана – это единственный наркотик, который я когда-либо пробовала

– Машина?

– Не нужна она мне. По крайней мере, сейчас.

– Такси, Uber?

– Такси не особо люблю. У нас сейчас в Москве очень популярны электрические скутеры… Я люблю ходить либо пешком, либо ездить на скутере, или на метро, когда очень опаздываю.

– Едете в метро и нормально себя чувствуете?

– Да-да. Ну, понятное дело, когда прайм-тайм и куча народу, все друг о друга трутся, немного некомфортно, особенно, когда COVID.

– Вам не нравится, когда о вас трутся?

– Когда эти пузатые мужики…

– Трутся?

– Угу. Неприятно.

– На что вы тратите деньги?

– Ой! Большую часть своего заработка я все-таки трачу на свою маму, потому что у нее проблемы со здоровьем – нужно лечиться, а хорошее лечение стоит хороших денег.

– Вы много путешествуете?

– Стараюсь. Мне очень нравится путешествовать. Если я долго нахожусь в Москве, это все начинает на меня давить, рабочая рутина, и мне хочется куда-то сбежать. Даже в Сочи, условно.

– Где вам больше всего нравится находиться? Вы по миру поездили же?

– Больше всего мне нравится в Японии…

– Все-таки.

– Да. Очень спокойный менталитет, очень красивая природа, очень живописные места, очень вкусная еда. Для меня еда – это номер один. Я люблю вкусно поесть.

– По вам, в общем-то, и видно.

– Да, правда? Спасибо.

– Абсолютно нет.

– Благодарю.

– Скажите, это правда, что в Японии такие маленькие квартирочки, где люди спят на циновках, на одного – буквально три-четыре метра? Или это миф?

– Это правда. Сейчас такого становится меньше, но у них очень маленькие квартирки. Они работают с восьми утра до четырех-пяти, потом бухают…

– С восьми утра?

– Да.

– На износ.

– Да.

– А потом?

– Почему так много суицидов в Японии? Потому что им все равно на себя, на свое здоровье. Они работают, бухают, приходят в свою комнатушку, спят. И так все по кругу.

– Говорят, очень сильно пьют японцы. Это правда?

– Да, они бухают прямо.

– Круче, чем русские?

– Да. Особенно пятница, суббота. Идешь по самой загруженной улице – и все лежат в своей блее…

– Да? Вы меня удивили сейчас.

– Да. Японцы тоже со своими приколами, скажем так.

– А что они пьют?

– Они очень любят… Я просто в алкоголе [не разбираюсь]…

– Саке.

– Саке – да. Я в алкоголе особо не шарю. Как же он называется? "Чухай", как-то так. В нем, наверное, 4-6% алкоголя. Но они очень много его пьют. И в итоге получается…

– Чухают, короче.

– Да-да. Это какой-то сок, смешанный с рисовой водкой.

– А вы алкоголь – нет?

– Нет. Мне вообще не нравится…

– А наркотики?

– Марихуана разве что. Это единственный наркотик, который я когда-либо пробовала.

– Вставляет?

– Ну, прикольно, да.

– Что под марихуаной вы ощущаете такого, чего не ощущаете без нее?

– Да на самом деле все, что я ощущаю в сознании, то я и ощущаю под воздействием марихуаны, просто это гораздо ярче выражено. К примеру, я люблю смеяться, я очень часто это делаю, я очень люблю улыбаться. Покурив марихуану, я могу ржать без остановки.

– Аки конь.

– Да, оно самое. Мне очень нравится ваша улыбка, кстати, хочу сказать.

– (Смеется) Спасибо вам. Переходим к городам и странам. Где бы вы хотели жить?

– Хм, да я не знаю.

– Может, в Японию вернуться?

– Нет. Вернуться туда жить, строить свою семью – нет. Не хочу. Это на самом деле так сложно… Стараюсь об этом не думать…

– То есть страны, где бы вы хотели жить, пока не знаете?

– Угу. Планета Нибиру.

– (Смеется) Ваш любимый город в России?

– Наверное, это Питер, потому что он очень красивый.

– Угу.

– Мне очень нравится архитектура. Но мне не нравятся эти узкие улочки и дышащие тебе в пятки люди.

– И низкое небо, и дожди.

– Там бывает хорошая погода. Чаще всего когда я туда летаю, там хорошо. Но как-то попадается, что прям ужас – не хочется даже возвращаться. Так что Питер и Москва. Москва – потому, что очень удобно, очень много вкусных заведений.

Мне бы хотелось, чтобы Сахалин принадлежал Японии. Там стало бы гораздо лучше

– Москва круче Нью-Йорка, мне кажется, сейчас. Нет?

– Ну, не знаю, я никогда не была в Нью-Йорке. Только транзитом.

– Вы и до Америки добрались.

– Конечно.

– Скажите, пожалуйста, что вам в России нравится и что – нет?

– Не нравится менталитет, а нравится удобство: то, что я могу сходить в любой момент на прекрасный, чудный маникюр, педикюр, вкусно поесть. Это мне и нравится. И раф-кофе. Вы знаете, что он есть только в России и странах СНГ?

– Нет. А что в менталитете не так?

– Да люди злые. Как буки все…

– Может, жизнь такая.

– Да. Ну что говорить? Я прилетела с отдыха, мне нужно было сдать ПЦР-тест, пришла в клинику – там даже японец был злой. Вы представляете?!

– (Смеется).

– Это вообще удивительно. Да. А на меня, кстати, в тот день бабка в этой клинике накричала, потому что у меня куртка винтажная. На ней…

– Винты?

– Менты. Флаг USA. И она начала на меня бычить: "А почему не герб России?" Что-то в этом духе. Странно.

– Может, она патриотка?

– Да может быть. А зачем мне это говорить? Молодое поколение – ну зачем это?

– Выбирает Pepsi.

– Да.

– Скажите, пожалуйста, Путин вам нравится?

– Внешне? Я бы с ним не встречалась, честно. Не в моем вкусе человек.

– А внутренне?

– А кто же его знает? Только близкий круг. Михаил…

– Да, чувствую, вы с ним и не встретитесь, и не узнаете, какой он внутренне, с таким подходом.

– Ну, меня к нему не тянет. Может быть, он хочет притянуться. Я не знаю.

– (Смеется).

– Тянет, как магнит.

– Что вы думаете о конфликте между Россией и Украиной?

– Очень грустно, потому что у меня есть и украинские корни, и русские.

– Есть украинские?

– Да. У меня родственники в Стрыю, во Львове. Я прям злюсь, когда меня на границе спрашивают: "А куда? А зачем? А есть ли у вас родственники?" Я говорю: "Да конечно есть! Во Львове, в Стрыю! Вы шо? Я щас тете Гале позвоню!" А они видят, что паспорт-то русский, и бычат. Ну шо на меня бычить? Я говорю: "Я своя – все нормально".

– Но вы понимаете, почему они бычат на российские паспорта?

– Ну, что-то они не поделили там. Мне это не особо… не хочу в это внедряться. Просто обидно, что все так.

– Когда-то Сахалин был в составе Японии. Если японцы снова придут за Сахалином, это будет справедливо? Как вы считаете?

– Не знаю насчет справедливости, но мне бы хотелось, чтобы Сахалин принадлежал Японии. Там стало бы гораздо лучше.

– Хотелось бы?

– Хотелось бы. Мне кажется, японцы бы все там исправили, потому что сейчас Сахалин – это очень…

– Природа сумасшедшая, да?

– Там действительно очень круто. Но никому нет дела до Сахалина. Все – в Москву, все строят парки в Москве, всем все равно на Сахалин. А остров-то наикрутейший на самом деле.

– Вам 21 год. Вы ощущаете себя взрослой?

– Нет.

– Ребенок?

– Да, внутри мне колеблется четыре-пять-шесть.

– Иногда семь.

– Иногда и восемь.

– (Смеется) Чем вы собираетесь заниматься в 30-40 лет? Вы думали над этим?

– Я недавно закончила тестировать на себе свой бренд косметики. И я думаю, что уйду в сферу бьюти.

– В монастырь.

– Угу.

– Нет?

– Да, конечно.

– В монастырь – нет, да?

– Пыталась я, кстати.

– Да?

– В 17 лет. Меня выгнали палками оттуда. Опять история с бабками. Меня бабки не любят почему-то.

– Странно.

– Начала кричать, что я ведьма…

– А вы хотели уйти в монастырь?

– В Зачатьевский монастырь. Да, я туда пришла, но бабка на меня начала орать, говорить, что я какая-то ведьма. Не знаю, почему. Одета я была обычно, все нормально, все гуд.

– Робин.

– Да.

– Зачатьевский – вы думали, там зачать можно? (Смеется).

– Да-да. Такого же лысенького, как вы.

Я с детства хотела петь. И я даже помню, как я к маме с папой подходила и говорила: "Отвезите меня на "Україна має талант", хочу – не могу! Разорву всех!"

– Итак, чем в 30-40 лет планируете заниматься?

– В идеале у меня уже будет бренд косметики, я успешная бизнес-леди, у меня один ребенок.

– А то и два.

– Может быть и два. Да. Вдруг у меня будут близнецы? Кто его знает? Красивый какой-нибудь дом с панорамным остеклением.

– Фейс рядом.

– Сейф рядом.

– Фейс.

– И сейф.

– Ну где Фейс – там и сейф.

– Верно.

– Согласны?

– Да.

– Вы с 16 лет поете. В каком стиле?

– Разный стиль. В основном это поп-музыка с уклоном в 80-е, нулевые.

– Кто ваши кумиры в музыке?

– В поп-музыке. На самом деле так все сложно! Мне много кто нравится. Но сейчас, наверное, я бы сказала, что Лана Дель Рей. Мне очень нравится ее музыка. В 12–13 лет я прям была ее фанаткой. Я думала, что когда-нибудь поеду в Америку и обязательно ей скажу: "Я люблю тебя, ты здоровская". Мне очень нравится Майкл Джексон, прости господи.

– А как он может не нравиться?!

– Да, конечно. Тоже фанатка с детства. Вообще я люблю такую музыку. Мне сейчас современное не интересно.

– А из советской, российской кто вам нравился или нравится?

– Нравятся мне некоторые песни Аллы Борисовны. Буланова мне нравится. Есть такая еще певица Света ("Дорога в аэропорт"). Не знаете?

– Нет.

– Ну да ладно.

– Свету знаю, но она не певица.

– У меня мама тоже Света. Вроде поет, вроде нет. Непонятно.

– А вы с Аллой Борисовной хотите познакомиться?

– Раньше думала, что хочу. Сейчас не уверена. Она просто начала ходить по всяким странным мероприятиям дешманским, никому не нужным. Зачем она в это лезет? Ты легенда – сиди дома.

– Ну, даже если ты легенда, дома-то сидеть не хочется – хочется выйти куда-то.

– Да это понятно. Просто с какими-то сомнительными людьми ошивается…

– Муж молодой, в конце концов. Будет у вас молодой муж – тоже захотите куда-то выйти.

– Я вас умоляю… Я сейчас-то не хочу. Но на самом деле очень много всяких исполнителей. И всякие советские, зарубежные тоже. Но это в основном 50–60-е. То, что сейчас делает молодежь, – это, как по мне, ужас. Я такое слушать не могу. Это блеа. Кот комок шерсти какой-то вырыгал – это оно.

– (Смеется). Сколько у вас синглов и альбомов?

– Штук 20…

– И клипов много?

– Клипов на самом деле не так много. В основном они все коммерческие.

– Скажите,петь вы стали потому, что это путь к популярности, или душа требовала песен?

– Я с детства хотела петь. И я даже помню, как я к маме с папой подходила и говорила: "Отвезите меня на "Україна має талант", хочу – не могу! Разорву всех!"

– Да?

– Да. Ну, они говорили: "Отвезем, отвезем…" Так и не получилось. Много на самом деле что я хотела в детстве делать, но мои родители говорили: "Да-да", – и все. Ужас.

– Вы знаете, мне очень понравилось наше сегодняшнее интервью.

– Да, взаимно.

– И знаете еще почему? Я, когда смотрел ваши материалы и материалы о вас, думал: дурочка. Честно говорю. А оказалось, умная. И я утвердился в мысли, что никогда успех не возникает на пустом месте. Если он есть, значит, уже что-то в человеке есть такое, что тянет к нему остальных. Поэтому мне приятно, что я лишний раз эту мысль потвердил. Поскольку вы поете…

– Ой…

– Поскольку у вас такая шапочка красивая…

– Благодарю.

– То надо спеть в конце.

– Ну что же вам спеть-то?

– Спойте Буланову. Хотите – спойте Пугачеву.

– Ах…

– Круто будет!

– Хм, интересно. Я даже как-то стесняюсь. Ну что можно из Аллочки спеть? Вообще у меня любимая песня – это, наверное, "Арлекино". Потому что она всегда завывает там. Но я стесняюсь.

– Ну попробуйте. Не стесняйтесь.

– (Поет). "Ах, Арлекино, Арлекино…" На этом все.

– (Смеется).

– Я шоколадку лучше съем.

– Съешьте даже две.

– Да? Благодарю. Мыльце я все-таки заберу. Там Jo Malone.

– Заберите.

– Заберу.

– Можно и не только мыльце.

– А что еще?

– Все, что там есть.

– Халатик?

– Можно и халатик.

– Я человек все-таки русский.

– (Смеется).

– Все, что увижу, забираю.

– На этой жизнеутверждающей ноте…

– Да.

– Спасибо вам.

– Спасибо вам! Спасибо вам за футболку. Это и правда было очень удивительно. Честно, я думала, что вы мне даже не ответите. А зачем? Ну, потом, понятно, вы уже сказали, что, посмотрев сколько пидпысников… Надо раскручивать свой бизнес. Я когда снимала коллаборации с девочками-тиктокерами, все писали, какая шикарная футболка у Марьяны.

– Девочки знают толк в хороших футболках.

– Да. Вас любят. И жаль, что в Россию нельзя заказать эту футболку. Я думаю, на нее был бы большой спрос.

– Я думаю, что все впереди. Когда Россия уйдет из Украины, будет возможность заказывать кто что хочет.

– Понятно.

– Спасибо вам.

– И вам.

– Приятного аппетита.

– Благодарю.