Илларионов: Гордон жестко возвращает нас на грешную землю, заставляя задуматься, что нужно сделать для защиты от захвата власти бандитами в погонах и без 

Первый текст про недавние интервью Дмитрия Гордона был размещен здесь для того, чтобы дать шанс интересующимся жителям России, лишенным кремлевской цензурой возможности познакомиться с позицией Генпрокуратуры Украины. Второй текст стал напоминанием о бесценном по важности фундаменте свободного общества – принципе свободы слова вообще и журналистского слова в частности. Текст ниже посвящен тому, что нового, с моей точки зрения, мы узнали в результате этой истории – как из самих интервью, так и из их общественного обсуждения.

О свободе слова

В предыдущем тексте мною были заданы несколько вопросов. В ходе их обсуждения в этом блоге, в авторском Facebook, а также в других местах на них получены красноречивые ответы.

Я спрашивал:

1. Может ли журналист (или любой иной человек) брать интервью у того, у кого он хочет его взять?
2. Являются ли Гиркин и Поклонская бОльшими врагами человечества, чем Путин, Си, Мугабе, Ассад, Мадуро?
3. Почему у террористов, виновных в гибели сотен тысяч и миллионов людей, можно брать интервью, а у террористов, виновных в гибели десятков и сотен людей, нельзя?
4. Где кампании осуждения журналистов, задающих вопросы Путину, от действий и бездействия которого погибло людей в тысячи раз больше, чем от действий Гиркина?
5. На основании чего вы настаиваете, что украинские (российские) журналисты хуже, недостойнее, бесправнее британских или американских журналистов?
6. Почему обычные граждане страны должны работать на спецслужбы? А спецслужбы не должны работать на нас, обычных граждан?

Ни одного содержательного ответа на эти вопросы не поступило. Ни на один.

Наконец, я просил: назовите, пожалуйста, фамилию, имя, отчество любого другого журналиста – украинского, российского, британского, американского, какого угодно, – кто сделал хотя бы малую толику того, что сделал Дмитрий Гордон в деле сохранения живой памяти о советских диссидентах и правозащитниках, о людях, создававших и создающих свободное общество на постсоветском пространстве, в деле раскрытия масштабов прониковения советских и российских спецслужб в советское, российское, украинское общества.

Гробовое молчание было ответом мне. Не было названо ни одного имени.

Обратите внимание: это не мой ответ. Это ответ многочисленного и весьма разнообразного, разностороннего, постоянно не соглашающегося друг с другом по всем вопросам читательского сообщества. Не только в этом блоге, но и во всех других местах, где обсуждался этот текст.

Нет ни одного другого журналиста – не только в Украине, не только в России, на всей планете, кого взыскательный коллективный разум читателей и комментаторов, обычно имеющих по 10 взаимоисключающих мнений по любой теме, не предложил бы по этому критерию сравнить с Дмитрием Гордоном.

Редкий, просто редчайший случай абсолютного, тотального консенсуса в сегодняшнем мире.

Таким образом, первый блок знаний, какой мы все получили, заключается в том, что:– объективных возражений против принципа свободы слова вообще, журналистского слова, в частности, так и не было предложено;– никакого другого журналиста, кого можно было бы сравнить с Дмитрием Гордоном в этой части, не было названо.

Еще немного о Гордоне и его критиках

Тем не менее, и это тоже совершенно бесспорный факт, поток критики, оскорблений, лжи, брани, шельмования, проклятий в адрес Дмитрия Гордона и его интервью оказался практически беспрецедентным.

Возникает естественный вопрос: почему? Откуда эта ненависть и к Гордону и к тем интервью, что он сделал?

Причем ненависть иногда оказывается настолько ослепляющей и всепоглощающей, что один "патриотический украинский" журналист демонстративно не смог выдавить из себя имя "Гордон", но зато легко жонглировал словами "Поклонская", "Гиркин", "Путин".

Было бы смешно, если бы не было так грустно...

Не скажу, что прочитал, увидел и услышал все негативные отзывы об этих интервью Гордона и о нем самом, но познакомился действительно со многими. Знаете, что объединяет всех их? В них нет не только ничего интересного, в них нет никакой новой информации.

Когда я смотрю (читаю) интервью, сделанные Дмитрием Гордоном, я всегда узнаю что-то новое, чего раньше не знал, не слышал, не догадывался. Причем не столько от самого Гордона, сколько от его собеседников. То, что они говорят, мне может нравиться, может не нравиться. Что-то меня отталкивает, от чего-то меня просто воротит. Но там всегда есть что-то новое. У Гордона есть особый психологический ключик, пользуясь которым, он "открывает" собеседника, располагает его к себе, позволяет тому говорить то, что тот раньше мало кому говорил, а часто не говорил никому. В том числе и своим самым близким людям. Ни у одного другого интервьюера такого фантастического результата не получается. И это, безусловно, особое качество Дмитрия Гордона. Поэтому мне его интересно и полезно смотреть.

В ходе работы над проектом "Почему и как они придумали Путина?" пришлось работать с десятками интервью, сделанных Гордоном. И потом сравнивать их с другими материалами, пытаясь найти аналоги в других местах, иных выступлениях тех же авторов, в их комментариях, мемуарах, интервью с другими журналистами. В большинстве случаев аналогов больше нигде нет. Добытая Дмитрием информация – уникальна. Без нее понимание современной истории России и значительного куска истории СССР было бы как минимум неполно, а иногда и просто неверно.

Что нам предлагают критики Гордона?

Познакомившись с сотнями негативных комментариев, должен признаться: не узнал ничего нового. От слова "совсем". Все то же самое, что повторяется много лет: "пирамидки, бульварный, подхалимски улыбался, Кобзон, Гегечкори, агент СБУ, агент ФСБ, антиукраинская пропаганда, спецоперация, консерва, вскрылся". Да, и еще немереное использование обсценной лексики. Русской обсценной лексики, произносимой украинскими "профессиональными патриотами", говорящими в остальных случаях исключительно на "украинской мове". Куда в этот момент исчезает их "патриотизм"?

Итак, второй блок знаний, какой мы получили: – Дмитрий Гордон предлагает новую информацию, с какой можно не соглашаться, которой иногда хочется возражать, которая часто бывает неприятной и отталкивающей; но он практически всегда предлагает новое знание; – у критиков Гордона в их примитивных атаках на него новой информации нет. Совсем.

Что нового есть в интервью Гордона с Поклонской и Гиркиным?

Некоторые комментаторы заявили, что ни Поклонская, ни Гиркин в своих интервью Гордону ничего нового не сообщили. Не знаю. Со своей стороны не могу это ни подтвердить, ни опровергнуть. Поскольку с данными персонажами знаком плохо.

Поклонскую ранее, кажется, никогда не слушал и не читал.

У Гиркина читал и смотрел его комментарии по поводу МН17. Несколько раз пытался посмотреть его выступления по другим вопросам. Не смог. Из-за чудовищной узости представлений и убогости речи. Неинтересно. Тягучая серо-зеленая тоска.

Поэтому если для кого-то выяснится, что написанное ниже давным-давно известно, то приношу читателям извинения. Пишу лишь о том, что узнал сам, о чем впервые под таким углом задумался. (О том, что нового узнали украинские спецслужбы и правоохранители, естественно, не пишу – у них есть свои цели, свои требования, свои критерии).

Итак, что нового, с моей точки зрения, сказала Поклонская?

Для меня самым интересным (и полезным) в интервью Поклонской оказался даже не факт ее назначения "прокурором Крыма" офицером российского ГРУ Олегом Белавенцевым (насколько понимаю, это не было публичной информацией до этого интервью), а, так сказать, пластичность ее собственной идентичности и ее последующая эволюция. Причем, как минимум, двух сторон этой идентичности.

Первая сторона относится к ее основной профессии – к работе в органах украинской прокуратуры. Тот, кто смотрел интервью, не мог не обратить внимание на то, как часто, эмоционально, можно сказать, нежно она отзывалась об этой части ее жизни, насколько она благодарна своим коллегам по прокуратуре, как ей нравилась раньше и как нравится сейчас работа прокурора. Иными словами, перед нами, кажется, совершенно обычный пример прокурорского работника.

Но нежное отношение Поклонской распространяется не только на коллег по прокуратуре. "Мои бандиты", – ласково говорит она и мягко улыбается при этом. "Если бы я родилась в другое время, наверное, стала бы бандиткой" (цитирую по памяти), – откровенно сообщает она. Бандитское прошлое Аксенова (которое не могло быть для нее неизвестным) не является для нее препятствием, чтобы предложить ему свои услуги. При этом, как сообщает ее биографическая справка, профессию прокурора она выбрала в память о дяде, погибшем от рук бандитов.