Венедиктова и Геращенко поспорили в прямом эфире из-за выдачи России Цемаха. Видео 

Геращенко спросила, "звучит ли в Нидерландах вопрос, что мы просто в руки Путину отдали Цемаха и концы в воду", и высказала мнение, что Россия в тот момент могла согласиться на обмен удерживаемыми лицами и в случае, если бы Украина не выдала Цемаха.

"Мы говорим не об обмене, а о Цемахе и о том, что нам нужно засудить [президента РФ Владимира] Путина", – подчеркнула Геращенко.

Венедиктова, которая за день до этого была в Нидерландах на заседании суда по делу MH17 и встречалась с родственниками погибших, обвинила нардепа в политизации вопроса. Она пояснила, что не может раскрывать детали следствия и судебного рассмотрения, пока продолжается расследование.

"Вопросы, которые задаете вы, точно не в пользу следствия и судебного рассмотрения. Не нужно политизировать уголовные дела. Хочу напомнить, что у нас продолжается много судов. Суд в Нидерландах рассматривает это дело по четырем подозреваемым в рамках дела о сбивании самолета рейса MH17. Дело MH17 есть в Европейском суде по правам человека, этот же эпизод рассматривается в Международном уголовном суде. Кроме того, есть связанные дела и производства. [...]. Поэтому, друзья, я очень прошу не путать обмены с выдачами и передачами. Это абсолютно разные политические процессы. И было бы очень хорошо, чтобы политики заботились о государстве, а не о своих рейтингах, задавая такие вопросы", – заявила она.

"Мне кажется, что заботиться о государстве – это в первую очередь заботиться о том, чтобы Путин сидел в Гааге. А Цемах в этом бы помог. Это государственная позиция", – ответила Геращенко.

Венедиктова назвала позицию оппонентки ее субъективным мнением.

"Вы не являетесь ни следователем, ни прокурором, ни судьей. Поэтому высказываете не государственную позицию, а субъективную политическую позицию", – добавила она.

Геращенко ответила тем же, обвинив Венедиктову в политизации ситуации, и сказала, что генпрокурор "защищает [президента Украины Владимира] Зеленского, который отдал Путину Цемаха".

"Я никого не защищаю, я защищаю интересы государства", – ответила генпрокурор.